Книга На моих условиях, страница 102 – Настя Орлова

— Скажи «нет», – выдыхает Максим мне в рот. – Скажи.

Его язык танцует по моей шее, а ладонь с силой сжимает ягодицу, посылая по всему моему телу горячие волны удовольствия.

— Скажи, черт возьми!

— Максим… Пожалуйста, – всхлипываю я.

— Это не «нет», – бросает он одновременно с тем, как его пальцы заползают под резинку моих домашних шорт и трусиков и касаются голой кожи.

Из моего горла вырывается протяжный стон, а пальцы на ногах поджимаются в ожидании продолжения. О каком «нет» он говорит? После его первого поцелуя я бы не смогла остановиться, даже если бы хотела.

Это безумие. Но влюбиться в Максима Андреева с самого начала было безумием, так что изменит это утро?

Я вскрикиваю, когда его пальцы без предупреждения проникают в меня, но Максим заглушает мой крик поцелуем. Жадным, требовательным, первобытным.

Еще никогда он не был со мной таким. Мы не так много раз были вместе, но сейчас он словно отбросил сдержанность и обрушил на меня мощный поток страсти, не давая возможности передохнуть. Но разве мне нужна передышка?

Сила собственного желания захватывает и ослепляет меня. Я хочу запомнить каждую минуту этой близости, каждый поцелуй, каждое прикосновение его языка, пальцев, зубов, которые терзают мою плоть. В сознании не остается ничего, кроме ненасытной жажды, стремления раствориться в нем, дарить ему удовольствие и бесстыдно получать его самой. Все что угодно, что отдалит нас от реальности, в которой будет развод и мое одинокое существование вдали от него.

Я упускаю тот момент, когда Максим освобождается от брюк. Но, когда его обнаженные бедра прижимаются к моим, удивленно распахиваю глаза и жадно втягиваю в себя воздух.

Муж ловит меня за подбородок большим и указательным пальцами и приподнимает его так, что мне приходится посмотреть на него в упор.

Его глаза, темные и мрачные, впиваются в мое лицо. Палец соскальзывает с подбородка и проникает через приоткрытые губы в рот. Соленый привкус взрывает вкусовые рецепторы, шершавость его пальца давит на язык. Этот порочный жест, то, как он смотрит, посылают мое тело на новый виток наслаждения. Я так захвачена этим ощущением, что, когда Максим делает движение, которое превращает нас в единое целое, лишь беспомощно всхлипываю и сама тянусь к нему, чтобы поцеловать.

Все происходит стремительно и дико. Кожа покрывается испариной, дыхание смешивается. Откинув голову, Максим издает громкий стон и затихает, уткнувшись лбом в изгиб моего плеча.

Ощущая, как успокаивается мое сердце, как постепенно замирает пульсация в животе, я ласково прижимаю к себе голову мужа в попытке продлить сладкую близость и отогнать холод разлуки, который теперь, когда все закончилось, начинает накрывать меня с головой.

И я чувствую беспомощность, грусть, несправедливость и растерянность. Потому что действительно не понимаю, как после такого Максим может настаивать на разводе.

Может быть, я что-то упустила?

Я так часто была в отношениях с ним трусихой, что сейчас, пусть даже это будет последний раз, решаю быть смелой.

— Я не понимаю тебя, Максим, – говорю тихо, не прекращая гладить его по голове. – Ты сказал, что возвращаешь мне свободу. Но я ее не просила и не чувствовала себя несвободной все время в нашем странном браке. Я… Я сказала тебе про развод, потому что не могла выносить мысль, что ты с Ликой… Но ты убедил меня, что у вас ничего нет, и я тебе поверила. Когда все только начиналось, я думала, что меня не будет волновать, если у тебя будут отношения с другими девушками. Но все изменилось. А теперь… Что значит эта свобода? Зачем она мне? Когда влюбляешься в человека, хочешь быть с ним, а не без него. И я…