Книга На моих условиях, страница 101 – Настя Орлова

— Максим…

— Если ты хочешь развестись, можешь начинать готовить бумаги. Я все подпишу.

Сказать, что слова Максима шокируют меня, – значит не сказать ничего. Кровь мгновенно отливает от лица, сердце болезненно сжимается, а потом начинает бешено биться в грудную клетку, грозя пробить ее насквозь. Я потрясенно моргаю, глядя на мужа, лицо которого в этот момент словно высечено из камня, и пытаюсь понять, не стало ли все произошедшее этим утром плодом моего измученного воображения.

Две минуты назад он прямым текстом сказал, что я нужна ему, и заставил меня поверить, что я напрасно ревновала его к Лике, а теперь хочет развестись? Пока я ищу в его действиях хоть какую-то логику, Максим встает с кресла и, не говоря ни слова, стремительно двигается к выходу из гостиной.

То есть вот он, наш конец, когда я только-только поверила в начало?

Я ощущаю во рту горечь, которая медленно разливается по всему телу. Смятение переполняет сердце и душу. Не успеваю даже как следует обдумать то, что собираюсь сделать, – вскакиваю на ноги и бросаюсь вдогонку, хватая Максима, своего пока еще мужа, за локоть.

Он останавливается и резко оборачивается, пронзая меня взглядом своих удивительных зеленых глаз.

— Почему? – выдыхаю я.

— Почему? – эхом повторяет он, хмурясь, словно суть моего вопроса остается для него загадкой.

— Почему ты хочешь развестись со мной? – спрашиваю я. – Объясни. Я не понимаю.

Лицо Максима похоже на маску. Молчание, еще более угнетающее, чем прежде, сковывает пространство вокруг нас до тех пор, пока не случается взрыв.

— Что еще ты хочешь от меня, Влада? – почти кричит он. – Я даю тебе вожделенную свободу, которую твой отец и я так бесцеремонно отняли у тебя!

При чем тут мой отец? В чем обвиняет себя Максим? Я хочу сказать, что свобода не так желанна, как он думает, но мой язык прилипает к гортани, и я лишь беспомощно смотрю на него, не в силах оторвать взгляд.

У Максима с этим проблем не возникает: он отводит глаза от моего лица и смотрит на мои пальцы, которые по-прежнему цепляются за его локоть. Вместе с тем неподвижная гримаса на его лице смягчается, складка на лбу разглаживается, губы, до этого сжатые в тонкую линию, обретают свою привычную мягкость. Он снова смотрит мне в глаза. Не говорит ни слова, но в глубине зеленых глаз загорается пожар, который мне уже знаком, и воздух вокруг словно потрескивает от сгущающейся вокруг нас энергии. Отчетливой сексуальной энергии, которая сейчас, на пепелище нашего брака, кажется совершенно неуместной.

Мои пальцы рефлекторно дергаются, воздух застревает в легких, желудок сжимается, жар прокатывается снизу вверх по всему телу, разгораясь с особенной силой внизу живота.

Беспомощно смотрю на Максима, глаза которого сумрачно темнеют, а высокие скулы покрываются темным румянцем.

Это неправильно. Лишнее сейчас, когда между нами так много непонятного. А еще он хочет развестись. Но, когда его пальцы накрывают мои и сжимают с силой, которая одновременно пугает и вселяет надежду, разумные мысли перестают меня тревожить.

— Ну что тебе не сидится на месте, а? – со злостью цедит он, впечатывая мою спину в стену гостиной. – Почему не знаешь, когда лучше промолчать?

Его брови угрожающе сдвигаются, а глаза, кажется, мечут молнии. Но уже в следующий миг жадные губы стремительно накрывают мой рот, а его бедра прижимаются к моим.