Книга Посмотри в мои глаза, страница 97 – Настя Орлова

— Сайт твоей компании утверждает обратное, – возражаю я.

— Помогать больным детям и это – разные вещи.

— Дядя болен, – делаю еще одну попытку достучаться до него. – Очень болен. Если он потеряет лагерь, это лишит его единственного стимула бороться.

— Мне жаль, – это звучит как вежливый отказ.

Слова Кирилла лишают меня последней надежды.

— Лагерь еще можно возродить. Территория, домики – все в хорошем состоянии. Нужно лишь немного вложений и…

Мой голос срывается сначала на шепот, потом окончательно затихает. В наступившей тишине я слышу лишь оглушительный стук сердца и звук копировальной машины где-то в соседнем кабинете. Гордеев молчит. По непреклонному выражению его лица я вдруг ясно понимаю, что он откажет. Наивная вера в то, что сентиментальные воспоминания заставят его вложить деньги в убыточное предприятие, тает как дым. Я ощущаю себя побежденной и раздавленной.

Что ж, по крайней мере, я попыталась.

— Ну, извини, что заняла твое время, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Это было ошибкой.

Кирилл не двигается с места и ничего не говорит. Все время, пока я на ватных ногах иду к двери, я ощущаю на себе его тяжелый, обжигающий взгляд.

Устало опустившись на кровать в дешевом гостиничном номере, я откидываю голову на подушку и закрываю глаза. Позади долгий день. Долгий и утомительный. А завтра мне рано вставать, чтобы успеть на утренний рейс домой. Моя миссия в Москве выполнена. И пусть я ничего не добилась, с таким трудом пробившись в офис «Фьючер Финанс», я сделала все, что от меня зависело.

Сейчас мне не хочется думать, чего мне будет стоить эта попытка в будущем. Точно знаю, что встреча с прошлым не пройдет даром: сердце уже начало мучительно ныть, проснулись воспоминания, которые я так тщательно прятала в укромном уголке памяти, тело словно ожило от долгого сна. И это только начало. Но я ведь с самого начала знала, на что шла, правда? С того самого момента, когда я держала в руках исхудавшую ладонь дяди Димы и обещала ему, что обязательно придумаю, как спасти любимый лагерь, а он мягко попросил: «Поговори с Кириллом. Он тебе не откажет», я знала, что для меня это не будет просто.

Что ж, дядя ошибся. Гордеев мне отказал. Но винить его за это я не могу: я для него никто, лишь девушка, которая когда-то клялась ему в любви, а потом бросила без объяснений. На его месте я поступила бы точно так же. У дяди Димы было больше шансов спасти лагерь, которому он отдал тридцать пять лет своей жизни, если бы он обратился к Кириллу напрямую. А я только все испортила. Снова.

Глаза под закрытыми веками предательски печет, но я не позволяю слезам пролиться. За пять лет я плакала более чем достаточно, а сейчас не нужно грустить: возможно, встреча с этим новым холодным и жестким Кириллом позволит мне оставить связанные с ним воспоминания в прошлом и двигаться дальше. Без сожалений. Без мучительных вопросов «А что… если?» И без «Синички» тоже.

Следующим утром я встаю по будильнику. На автомате принимаю душ, надеваю джинсы и свободный джемпер, прячу вещи и косметичку в дорожную сумку. Впереди у меня поездка на метро, «Аэроэкспресс» и утомительный перелет на юг – как бы ни хотелось мне немного задержаться, чтобы хоть одним глазком взглянуть на достопримечательности столицы, в Краснодаре меня ждет дядя. Новость о том, что с его детищем, детским лагерем, нам все же придется расстаться, я должна преподнести ему лично.