Книга Твой личный враг, страница 111 – Настя Орлова

Что-то отвлекает меня от Даниила. Поднимаю глаза, сканирую зал ресторана в поисках источника беспокойства и натыкаюсь на высокую фигуру в сером костюме у самого входа.

Внутри все холодеет.

О господи.

Сердце в груди немеет, прежде чем начинает биться так сильно, что я слышу его раскатистое эхо в ушах.

В дверях ресторана стоит отец в окружении нескольких мужчин в деловых костюмах и смотрит прямо на меня.

На меня. И на Даню.

Я много раз проигрывала в голове сцены того, как я расскажу папе про свои отношения с сыном Владимира Благова. Но даже в самых страшных из них это не происходило так, как происходит сейчас.

Нас с отцом разделяют два десятка метров, но мне не составляет труда прочесть на его лице ярость, неверие и даже отвращение.

Его глаза, устремленные на меня, прожигают насквозь, прямая линия рта выдает внутреннее напряжение, а тело, подобранное, словно он приготовился к прыжку, навевает мысли о хищнике, который приготовился растерзать свою добычу.

Я дергаюсь, чтобы встать и побежать к нему, умоляя о прощении, но меня останавливает взволнованный голос Дани:

— Эй, ты в порядке?

— Папа, – хриплю я. – Папа здесь.

Даня поворачивает голову и смотрит туда же, куда и я. Считаные секунды отец переводит взгляд с меня на моего спутника и обратно, отмечая наши соединенные на столе руки. Я инстинктивно отодвигаюсь, прячу ладони под стол, но это не имеет никакого значения – папа бросает что-то своим спутникам, резко разворачивается и выходит из ресторана. Я же чувствую себя так, словно меня ударили.

С грохотом отодвигаю стул и бегу следом. Тороплюсь, но недостаточно, потому что, когда я выхожу на улицу, джип отца уже срывается с парковочного места.

Судорожно хватаю ртом воздух, чувствуя, как в глазах закипают слезы. Беру телефон и набираю знакомый номер. Гудки длятся вечность, и я начинаю думать, что он так и не возьмет трубку, когда вдруг слышу резкий голос:

— Жду тебя дома, – и отбой.

Я никогда не думала, что время может лететь так быстро. Несмотря на то что, с одной стороны, мне хочется наконец покончить с неизвестностью, с каждой секундой, проведенной в дороге домой, паника внутри лишь усиливается, и ощущение такое, словно стою в очереди на казнь.

— Ты уверена, что не хочешь сделать это вместе? – спрашивает Даня, останавливая свой автомобиль возле моего дома.

На его лице лежит тень беспокойства, брови нахмурены, рот крепко сжат, а мне не хочется, чтобы из-за меня он переживал.

— Уверена, – делаю слабую попытку улыбнуться. – Это только моя… Моя битва.

— Почему это должно быть битвой? Мира, мы живем в двадцать первом веке, твой отец поймет, – с уверенностью, которую я бы с удовольствием у него позаимствовала, говорит он.

— Я позвоню тебе, – отвожу глаза и цепляюсь за ручку дверцы, чтобы уйти раньше, чем окончательно расклеюсь. – Спасибо, что подвез.

Собираюсь выйти, но Даня не позволяет: сжимает мою ладонь, вынуждая взглянуть ему в глаза. Когда я это делаю, он мгновение удерживает мой взгляд, а потом тянет к себе.

Поцелуй выходит коротким, но крепким и многозначительным. Им Даня словно напоминает мне о своей роли в моей жизни.

— Если это битва, пожалуйста, не забывай, за что ты сражаешься, – просит он, прежде чем выпустить из своего захвата мою руку.