Книга На грани фола, страница 97 – Катя Саммер, Настя Орлова

— Договорились, – на удивление быстро соглашается он, срывает с коробки пленку и, пока я пытаюсь осмыслить, что только что взяла на себя ответственность за телефон с шестизначным ценником, вставляет в мобильник мою симку и колдует с настройками.

— Готово, – удовлетворенно сообщает Арсений, передавая мне тонкую трубку. – Боюсь только, контакты тебе вручную придется перебивать. Они у тебя в телефоне были, а не на симке. Но свой я уже вбил.

Я громко сглатываю, отчаянно борясь с подступающими к горлу слезами.

— Спасибо. – Вот и все, что мне удается выдавить из себя.

— Пожалуйста, Булочка. – Арсений наклоняется ко мне, берет мое лицо в теплые ладони и целует кончик носа. – И прекрати нагнетать, лады?

— Лады, – отзываюсь глухо, своим согласием заслуживая еще один короткий поцелуй – на этот раз в губы.

— Ну раз с телефоном и голыми селфи мы порешали, давай теперь с ужином разбираться.

— Давай я тебя в машине подожду? – предлагаю робко и в довесок хлопаю ресницами, чтобы быть убедительнее.

— Юмористка ты, Вика, – без тени иронии говорит Арсений. – Как, по-твоему, мне кусок в горло залезет, когда я буду знать, что ты одна в тачке сидишь?

— Ничего. Я спокойно тут побуду. Номера как раз перенесу, – тараторю на выдохе.

— Потом перенесешь, все равно самый важный контакт с тобой рядом сейчас находится, – не без самодовольства заявляет он. – А мама моя тебя не съест, – потом вдруг смешок. – Она на диете у меня постоянной. В мучном себя ограничивает, не то что я.

И когда я с размаху тычу кулаком ему в плечо, Арсений привычно горланит свое «ауч, Булочка», но сам смеется. Господи, ну какой же классный у него смех – заразительный, искренний! Противостоять невозможно, все равно присоединяешься к нему. Я смеюсь с Громовым, пока тот снова не становится серьезным.

— Короче, Вик, хватит панику разводить. Нормально все будет. Поедим, конструктор Лёвы посмотрим и свалим домой.

— Твоя мама меня ненавидит, – озвучиваю я свой самый большой страх.

— Да бред. С чего ты взяла?

— Из-за меня ты попал в больницу.

— Но ты меня и спасла, – напоминает он. – Мама от тебя в восторге будет, вот увидишь.

Ему легко говорить, а я вот совсем в этом не уверена. Как вспомню обстоятельства, при которых мы с ней познакомились, так хочется провалиться сквозь землю. Сына ее едва медом не убила, а потом на больничной койке чуть не изнасиловала. И пусть последнее совсем неправда – Арсений сам меня лапал, но это же мама! Она всегда будет на стороне своего ребенка, а не какой-то залетной Булочки, которую гоняет ее сын.

— Слушай, я начинаю переживать. – Арсений тянется ко мне через разделяющую нас панель «Порше» и тычется лбом в мое плечо. – Я-то думал, что мне попалась совершенно бесстрашная Булочка, а ты мамы моей испугалась.

— Никого я не испугалась, – бормочу я, млея от его грубоватой ласки. – Просто не думаю, что сейчас подходящее время…

— Отличное сейчас время. Все, заканчивай хандрить. – Перегнувшись через меня, Арсений открывает дверцу с моей стороны. – На выход, Огнева. Кстати, маму зовут Татьяна Сергеевна.

Отчаявшись переубедить его, я выскакиваю из машины. И пока он делает то же самое и достает с заднего сиденья торт, который надоумила его купить в модной кондитерской, я изучаю собственное отражение в глянцевой поверхности пижонского автомобиля. И… выгляжу я-то нормально. Все еще не пара Арсению, но все, что могла, я сделала: волосы собрала в гладкий пучок, слегка подкрасилась. По пути сюда мы даже заехали в общагу, чтобы я переоделась. Впрочем, сменила я только штаны на джинсовую юбку по колено, которая неношеная валялась на дне шкафа, кажется, с прошлого года. Водолазку пришлось оставить, чтобы не светить перед мамой Арсения смачным засосом – еще одним подарком от ее вечно голодающего сына.