Книга На грани фола, страница 95 – Катя Саммер, Настя Орлова

— У меня такого прекрасного примера перед глазами не было, – ухмыляюсь я, вспоминая, как мама выкидывала отцовские вещи с балкона, когда мы жили все вместе в «трешке» на Западном. Забавно, что с тех пор он нехило поднялся, а на личном фронте у него мало что изменилось. Другой любви, кроме мамы, швыряющей в него тарелки, он так и не нашел. Мы, Громовы, видимо, однолюбы. – Я тебя услышал, но это не значит, что я буду молча наблюдать, как к тебе кто-то лезет. Разнесу любого, а потом тихо-мирно поговорим наедине, так уж и быть.

— Арсений, – хихикает девчонка, задушив меня в объятиях. – Какой же ты…

— Потрясающий? Сексуальный? Невообразимый?

— Невыносимый, – шепчет она тихо, а шлепок по заднице за это получает очень даже звонкий. – Ауч! – возмущается, потирает бедро и произносит с тоскливой грустью: – Мы за бургерами не заехали.

При упоминании еды мой желудок делает кульбит и, по ходу, начинает жрать сам себя. Я уже собираюсь озвучить Огневой, как сильно проголодался и что готов откусить что-нибудь у нее, когда звонит мой телефон. Я издалека вижу короткое «ма» на экране и, чуть отодвинув Тори так, чтобы переместить с колен на бедро, тянусь к барной стойке, беру телефон и отвечаю:

— Да, ма.

— Привет, сынок, тебя ждать сегодня на ужин? Тебе получше? Мы соскучились.

— Лучше, спасибо за лекарства, но я… не уверен, что приеду, – оглядывая притихшую Булочку, говорю я.

— Лёва расстроится. Он там какой-то штормовой крейсер собрал, хотел показать тебе.

— Штурмовики, мама! Штур-мо-ви-ки, а не штормовики, сколько раз повторять! – раздается голос моего шестилетнего брата. – Это имперский крейсер, Сень. Я его три дня собирал!

— Ну раз целых три дня… – Блин, я и правда обещал ему помочь с конструктором, этот маленький гений фанатеет от «Лего». Стреляю в Огневу глазами, и мне хватает одной секунды, чтобы принять решение. – Я приеду, но буду не один.

Булочка открывает рот, что-то явно хочет возразить, но я прикладываю палец к ее губам, чтобы молчала. И наверное, я долбанутый извращенец, но мне хватает одного этого вида, чтобы захотеть ее снова. Заперлись бы в спальне на пару-тройку дней, и я бы познакомил ее со всеми любимыми позами, да прекрасно понимаю, что ей нужен перерыв после первой ночи.

Черт, ладно. Один день, больше не вывезу. Мама, вот на хрена ты меня, такого хорошего мальчика, воспитала?

— Значит, знакомиться с Викторией будем?

О, я знаю этот мамин тон.

— Значит, будем.

И пока Лёва там орет троекратное ура, Булочка, кажется, готовится впасть от ужаса в кому.

— И отмазка, что я собиралась выйти на работу, не прокатит, да? – спрашивает, заранее понимая всю безнадежность вопроса.

— Я с твоим паханом уже знаком, он меня даже на охоту позвал. Так что баш на баш.

Огнева хмурится, но не комментирует.

— Ладно, тогда дашь телефон? Я свой уронила. – Она достает и показывает мне мобильный, где на разбитом экране застрял мой селфач в кровати. – Придется снова кашлять в трубку.

Она, недовольно вздохнув, встает, когда я протягиваю ей мобилу.

— Я всегда могу организовать тебе справку, – улыбаюсь ей.

— О нет, уволь, хочу обойтись без приключений. Через сколько мне нужно быть готовой? – А это Булочка уже кричит из коридора, где застывает перед зеркалом, пытаясь пригладить пышные волосы.