Книга На грани фола, страница 80 – Катя Саммер, Настя Орлова

Мы смотрим друг на друга молча, и все, о чем я могу думать в этой постельной крепости, – как я по ней скучал.

— Ты не звонил.

— Знаю.

— Я ждала.

— Прости.

Глаза Огневой вспыхивают удивлением, а я просто прижимаюсь лбом к ее лбу. На споры нет сил. Она здесь, я все еще жив – мне несказанно повезло.

Когда мой телефон снова шумит, спрятанный под подушкой, я с трудом отрываюсь от малышки и тянусь к нему. Кажется, пора возвращаться в реальный мир. Ну или хотя бы попытаться, раз Огнева вытащила меня с того света.

А это Рус звонит.

— Еще не сдох? – вместо «Как дела?» или «Как твое здоровье?» слышу я в трубке. Вот это я понимаю – настоящая дружба.

— Не дождешься.

Мы еще несколько раз подкалываем друг друга, пока он не выдает с опаской в голосе:

— Я тут на подружку додика напоролся. Искала она тебя, – говорит осторожно.

— Да, она меня уже нашла.

— О-о-о, сочувствую, брат. Если что, это не я тебя сдал. И не подыхай хотя бы до игры.

— Ну спасибо, – ржу я.

А когда отключаю вызов, залипаю на глазищи Булочки, которая ими и правда будто бы в самую душу смотрит. Так и хочется увидеть, как эти глаза еще сильнее расширятся, когда я буду проникать в нее – медленно, сантиметр за сантиметром, растягивая и… Не сдержавшись, прижимаю Огневу к себе и душу в объятиях.

— Фу-у-у, Громов, ты и правда липкий!

— Так пойдем со мной в душ. Это последняя просьба умирающего, ты должна ее исполнить.

— Что-то ты не похож на умирающего, раз твоя кровь циркулирует по организму и организует стояк. Ты, кстати, вчера перед смертью включил меня в завещание, а то вдруг забыл.

— И что же я тебе завещал?

— Конечно же, машину и… сердце.

Надо же, сердце… А оно будто бы и не против.

— Ага, только нужно читать мелкий шрифт в договорах, которые подписываешь кровью.

— А что там? – ухмыляется она, а я наклоняюсь ближе и шепчу ей на ухо:

— Завещание вступает в силу только после совместного душа.

— Дурак, – со смехом отмахивается Огнева, заставляя и меня улыбнуться. Колотит по моим ребрам, чтобы отпустил, но слишком слабо сопротивляется, для проформы, видимо. Ну или это я не рассчитываю силу, потому что не хочу ее отпускать.

— Ну, Булочка, я прошу. Не хочу без тебя, – снова мямлю я, и на этот раз выходит как-то слишком искренне, что ли. Так, что зараза открывает рот, облизывает пересохшие губы и внезапно говорит: «Ладно, хорошо».

Охренеть! Булочка, блин, соглашается. Соглашается искупаться со мной, намылить друг друга гелем, растереть пену по телу… А-а-а-а! Дальше фантазия разгоняется не на шутку: я в мыслях слышу стоны из ее рта и подкидываю девчонку с огненной задницей вверх, чтобы сплела за моей спиной ноги, а я вдавился ей между ног. Я только представил это, а меня уже разрывает.

— Ты же понимаешь, что душ принимают голыми? – с большим трудом давлю улыбку. Как дурак, вместо того чтобы хватать и тащить девчонку в берлогу, я даю ей последний шанс сбежать. С ней хочется только так – по ее собственному желанию, чтобы она тоже этого (чего бы ни было) хотела.

— Но тебе придется одолжить мне одну из твоих пижонских маек, я не брала домашнюю одежду с собой.

Я отдам ей всю коллекцию нижнего белья «Кельвин Кляйн».

— Да хоть весь гардероб.

Это правда – я готов поделиться с ней всем. Мне ее не хватало, я это понял только сейчас и задумался: может, мне и было так хреново, потому что не было ее рядом?