Книга На грани фола, страница 33 – Катя Саммер, Настя Орлова

— Привет, ма, – говорю с улыбкой.

— Судя по всему, чувствуешь ты себя нормально, – натянуто произносит она, испепеляя Булочку взглядом.

— Так точно, отлично себя чувствую, – подтверждаю я. – Мне Виктория Огнева как раз помогала… м-м-м… немного взбодриться с утра.

— Я вижу. – Мама сводит идеальные брови на переносице, но глаза ее подозрительно блестят. Смеется она, что ли? – Врач сейчас на обход придет. Давай ему ваши упражнения для бодрости демонстрировать не будем.

Я беззвучно ржу, а из угла, в котором прячется девчонка, доносится какой-то сдавленный звук. Это мольба о помощи или желание меня убить? Подозреваю, последнее.

Не следовало, конечно, подставлять Булочку, но я не удержался. Уж очень занятно наблюдать, как румянец с ее щек переходит на шею и, скрываясь под свитером, дальше на грудь, которую я не вижу, но которая там точно есть. Снова подвисаю, вспомнив, как Огнева выперлась к нам с пацанами полуголая, а девчонка в это время в ужасе дышит так часто, что скоро, кажется, потеряет сознание от гипервентиляции легких и мне придется делать ей искусственное дыхание рот в рот. В принципе-то я не против, но мама в качестве третьей – фу, короче.

И пока разворачивается эта немая сцена, в палату входит врач с моей медкартой. Мама переключает внимание на него, а Булочка потихоньку ползет к выходу. Я торможу ее, окликнув, и прошу подать джинсы, отчего та, снова смущаясь, становится бордового цвета. Не задерживаю девчонку, хоть и хотел бы помучить. Достаю из кармана и протягиваю ей справку под пристальным взглядом мамы, которая обещает мне еще много вопросов, а Огнева бурчит неразборчиво «спасибо» и «до свидания» и исчезает за дверью. Ладно, пусть живет, разберусь с ней потом.

Несмотря на то что чувствую я себя отлично, в больнице меня задерживают до обеда – ждут, пока придут результаты анализов. Терплю я только из-за мамы. Она вчера реально перепугалась, поэтому в самоволку уходить не рискую. Да и самому немного стремно: аллергия на мед у меня с детства, но таких «приходов» я и не вспомню. Не иначе Огнева в соус все-таки яда своего нацедила.

Остаток воскресенья я провожу с семьей дома. Вожусь с братишкой, ем мамину стряпню и получаю подзатыльники, когда шучу, нет ли к блинчикам меда. А к вечеру еще и папа нарисовывается на пороге. Думал, пришел по горячим следам меня проведать, а он как герой-любовник маме веник пионов в зубах притащил, со мной лишь парой слов обмолвился. Никогда, блин, не пойму высоких отношений моих разведенных родителей.

С понедельника в универе тщательно подчищаю концы неудачной вечеринки. По факту про аллергию никто, кроме Руса и Огневой, не знает, для остальных версия с паленой травкой прокатила. Не то чтобы правда меня сильно парила, но такие факты лучше держать при себе – хрен его знает, когда какой-нибудь ревнивой суке или обиженному сопернику придет в голову выбить меня из игры. Лучше, короче, не распространяться.

Булочка всю неделю меня сторонится и на сообщения не отвечает. Точнее, те до нее не долетают, будто заблокировала зараза. Пробую атаковать телегу (и даже немного угрожаю ей), так она и там, прочитав, игнорит меня и оставляет наедине с одиночными серыми галочками. Я не вижу ее, но точно знаю, что в универ она ходит и даже с качком-переростком тусит – это мне Рус зачем-то докладывает, придурок. Видимо, на глаза она мне сознательно не попадается, а я после анафилактического шока, который та мне устроила, будто мозгом размяк. Никак не могу состряпать для нее новое задание – такое, чтобы и с огоньком, и не повторяться. И докладов никаких, как назло, мне не задают, чтобы я мог перепоручить ей. Думаю даже бросить эту дурацкую затею, ясно обоим ведь, что надо потрахаться и разойтись разными дорогами. Так уж и быть, очкарика ее отпущу, на хрен его. И Огневу тоже. Она, блин, быстрее убьет меня, чем с долгом рассчитается.