Книга Развод в 45. Богатые тоже платят, страница 38 – Рина Беж

— Не задерживайся, Тошенька.

— Не буду, конечно, — урчу, сглатывая вязкую слюну, наполнившую рот.

Сатоева, покачивая бедрами, покидает комнату, но предварительно, будто читая мысли, прикрывает за собой дверь.

Умница.

— Да, отец. Слушаю, — возвращаюсь к телефонному разговору, когда сажусь в кресло.

— Где ты есть? Поговорить надо, — ворчит мой старик.

Как же. Ждать царя заставили.

Усмехаюсь и бросаю привычную отговорку:

— Занят пока. На встрече.

— Знаю я твои встречи. У крали своей, поди, отираешься.

— Бать, ближе к делу, — добавляю стали в голос, давая понять, что не мальчик для битья.

— Ладно, — нехотя сдается. — С Викой мы беседу провели. На развод она пока подавать не станет. В отпуск я ее спроваживаю, она согласилась.

— Быстро что-то… — размышляю вслух.

— Потому что я — не ты, умею баб уговаривать, — тут же горделиво хвалится отец.

Ну-ну. А то я свою жену не знаю. Значит, сама в отпуск свалить хотела. И интересы совпали. Но отцу этого не говорю, пусть считает, что самый умный.

— А мамки наши, так понимаю, с девчонками на море летят? — кидаю предположение.

— Именно так.

Прикидываю перспективы полностью перебраться к Азалии на десять денёчков и с воодушевлением облизываюсь.

Кайф!

У меня тоже будет здесь отпуск…

— Только это, Толь, — врывается в блаженные мысли батя, — Вика просила ее не беспокоить до отъезда. Я пообещал. Будь любезен, избавь ее от своей рожи. Не драконь бабу лишний раз. Нам сложности ни к чему.

Ограничения вспенивают кровь. В собственный дом мне являться запрещено? Вот стервозина!

Но ладно. Ради дела потерплю.

Хорошо, что у моей куколки в квартире есть моя сменная одежда.

— Хорошо, бать. Не сунусь к ней.

— Вот и молодец. Домой во сколько приедешь?

— Не приеду, — отвечаю, сцеживая в кулак желание заржать. Мне полтинник, а папка домой ждет, вот хохмач.

— Уверен? — не сдается батя.

— Завтра заскочу, — меняю тему. — Новости есть. Тебе понравятся.

ВИКТОРИЯ

— О, а вот и Лазовская подгребла, — комментирует мое появление в небольшом кафе Галюня, хлопая по плечу сидящую ко входу спиной Иришку.

— Привет, дорогая, — обернувшись, машет мне пальчиками Федорова.

— Приветики, мои хорошие, — улыбаюсь обеим подругам, подходя ближе и целуя одну и вторую в щеки.

Но Соболевой этого отказывается мало. Она поднимается из-за стола и распахивает объятия, совершенно однозначно забивая на других посетителей, которые на нас косятся. Знает, что хозяева нам и слова не скажут.

— Иди сюда, лапа моя, буду тебя тискать!

Мы в этом небольшом, но уютном кафе уже более десяти лет числимся постоянными клиентами. Забрели в него случайно после не особо удачной встречи выпускников медвуза. Нам тогда сообщили, что наш любимый руководитель, который курировал нас три последних года и очень помогал, скоропостижно скончался.

Отмечать и веселиться мы тогда не смогли, но и домой идти не хотели. В итоге свинтили с общей тусовки и забрели в «Розочку». Устроились в кафе, особо ни на что не рассчитывая, но в результате так душевно посидели, вкусно поели и наобщались под тихую, но приятную музыку, что вернулись в него еще и в выходные.

А после решили бывать в этом месте чаще. Так и повелось.

— Тискать можно, Галчонок, — сдаюсь в загребущие руки подруги, — а называть по девичьей фамилии — еще рано. Спешишь, дорогая. Я всё ещё Бардина.