Книга Случайная мама. Чудо под Новый год, страница 66 – Рина Беж

— Посмотри на меня, — шепчет возле самого уха.

Его голос тихий, но такой глубокий и уверенный.

Не отвечаю. Не могу.

Но подчиняюсь.

Медленно оборачиваюсь и поднимаю взгляд. Всё словно в тумане, а Саша четкий-четкий. Я вижу, как его глаза изучают мое лицо. В них уверенность и желание.

— Я давно хотел это сделать, — произносит он и наклоняется ближе.

Его губы касаются моих, сначала мягко, словно спрашивая разрешение, а когда я поддаюсь, он углубляет поцелуй. Целует меня так, что мир вокруг перестаёт существовать. Глубоко, жадно, так, будто ему нужно дышать мной.

Мои пальцы сами тянутся к нему, обхватывают его плечи, легко царапают шею у кромки волос.

— Весь вечер об этом мечтал… и утром тоже… и вчера… — его слова звучат прерывисто, дробятся поцелуями, оттого что он жадно возвращается к моим губам.

Я тону в его касаниях, в его голосе, в его горячем дыхании. Сама льну к его сильному телу.

— Скажи мне, что и ты этого хотела.

Я смотрю на него. От переизбытка эмоций слегка потряхивает, но я все же нахожу в себе силы ответить:

— Я… да… тоже хотела…

Про кофе вспоминаю, лишь когда он почти остыл. Хотя это Саша вспоминает. Точнее, прижав меня к себе, между попытками восстановить сбившееся дыхание хмыкает:

— Пожалуй выпью-ка я горького кофе, Оксан, а то твои губы такие сладкие, что всю ночь уснуть мне не дадут.

И он действительно готовит себе кофе.

А еще постоянно меня касается. Волос, плеча, руки.

— Я не буду спешить и давить, — произносит, пропуская через пальцы мой вьющийся локон. — Но если вдруг тебе покажется иначе, говори, не таи в себе. Ладно?

— То есть, стесняться не надо? — не прячу улыбку в уголках губ.

Сама своей смелости поражаюсь. Но с Сашей мне нестрашно разговаривать. Наоборот, мне это нравится.

— Нет. Не надо, Оксан, — переплетает пальцы наших рук.

— А если я сама захочу тебя поцеловать? — заведомо провоцирую.

Его глаза моментально вспыхивают.

— А ты захочешь?

Жму плечами и широко улыбаюсь.

— Кто ж знает, Саш. Мы ж, учительницы, такие непредсказуемые дамы. Кстати, с чего вдруг Валентин об этом заговорил?

— С моей подачи, — признается он и рассказывает, как было дело.

Смеемся, обсуждаем прошедший вечер и, не сговариваясь, заглядываем в комнату Никуськи, чтобы удостовериться, что она сладко спит. А после полуночи Саша провожает меня до моей комнаты. Долго целует на прощание, то нежно, то страстно, но черту, как обещал, не переходит.

ОКСАНА

Личное пространство и семейство Звягинцевых — это две абсолютно несовместимые вещи. И нет, я не жалуюсь. Натянув одеяло к носу, я тихо посмеиваюсь.

Почему тихо?

Потому что под правым боком, свернувшись ласковым котенком, тихонько сопит Никуся. Кнопка пришла ко мне в шесть утра с зайцем под мышкой и серьезным голосом заявила, что Я-я соскучился и очень хочет полежать со мной рядышком.

Конечно же Я-ю я пустила, нельзя зайчика обижать. А так как сама Ника без своего любимого друга уснуть не может, то соседей по кровати у меня сразу стало «плюс два».

Разместившись втроем под одним одеялом, уснули мы быстро, даже про сказку не вспомнили.

А в девять утра с левого бока добавился еще один сосед. Большой, внушительный и теплый. Навис надо мной, спящей и, наверное, растрепанной, как Баба-Яга, и поцеловал.

Разбудил, как спящую «красавицу» моментально. И не только самим поцелуем, но и заполошными мыслями, что на ночь глядя я, ленивец в — дцатом поколении, зубы чистить не ходила, и теперь сто процентов изо рта есть запах.