Книга Больше, чем сделка, страница 44 – Рина Беж

— Ничего не помнит.

— Пипец! Что-то я сомневаюсь…

— Я тоже. Поэтому, дорогая, будь осторожна. Ну так, на всякий случай. Кто знает, вдруг это может быть как-то связано с твоим увольнением.

Облизываю губы, выдыхаю.

Такая мысль и мне приходит в голову.

— Конечно, Олька. Обязательно буду.

В жаркий летний день вдруг резко становится холодно. Растираю предплечья, осматриваюсь, будто за мной кто-то может сейчас наблюдать... Потом отмахиваюсь. Даже если это проделки Аль Мади, здесь его быть не может.

— Кстати, если есть минутка, расскажи, как жених с невестой оценили твой подарок. Понравился?

Мысленно благодарю бывшую коллегу за хорошую попытку сменить разговор… и поддаюсь.

— О, они его еще не видели, – усмехаюсь. – Думаю, сделают это завтра… или послезав…

— Ира!!! Это что еще за ерунда в коробке?! – раздается визгливый вопль из-за спины, обрывающий меня на полуслове.

— Упс, похоже я ошиблась. Ольчик, перезвоню, – сбрасываю вызов и медленно оборачиваюсь.

Красная, как рак, Маруся стоит, сжимая кулаки, а за ее спиной Сережка с деревянным ящиком в руках пытается подавить смех.

Пытается тщетно… не выдерживает и гогочет в голос.

Тоже хочется улыбнуться.

Ужасно сильно.

Идеальная Маруся во всклокоченном состоянии – это ржачно. Будто принцессе нечаянно поправили корону… лопатой.

— Сережа, прекрати! Не вижу ничего веселого в этом… этом… ужасе! – тыкает пальцем в коробку капризуля. Ух, как ее трясет! – Это мерзость! Фу!

— Нет, Мариночка. Это не фу! Это возможность найти с партнером новые точки соприкосновения, – врубаю строгий голос, каким обычно разговариваю с истеричными клиентами. – Вот смотри. Сережка тебя сейчас не слушается, а ты берешь, вот эту плеточку, – достаю из кем-то вскрытой коробки аксессуар и взмахиваю им, – да как по заду ему… и не только по заду… шлёп-шлёп!.. А вдруг вам понравится? Увлечетесь… и скандал закончится жарким сексом! М-м-ммм… классно же, правда?!

— Ты…

— Или еще вариант, – перебиваю мстительно. – Вот ты сейчас орешь, как потерпевшая, или дома так же орешь, а Сергуня хочет тебя заткнуть. Он берет вот этот леденец, – достаю кляп на резиночках, – а потом ту же плетку… И пока ты сосешь… он тебя…

— ИДИОТКА!!!

Нервы Бестужевой сдают раньше, чем я успею озвучить все фантазии, какие приходят в голову.

Зато Платонов не сдерживается. Плюхнув короб на землю, прикрывает глаза ладонью и ржет, стирая слезы.

— Ириш, я же говорил, как сильно тебя люблю? – интересуется спустя пару минут беспрерывного хохота, когда получается отдышаться.

— Я не против, если ты будешь это говорить постоянно, – разрешаю великодушно.

Подхожу к братишке поближе и позволяю себя обнять. Потом все же интересуюсь:

— Кстати, а кому пришла идея открыть подарки сейчас? Обычно же это делается позже.

— Кому-кому, Марусе, естественно, – фыркает Платонов. – Ты ее задела. Она захотела тебе отомстить, высмеяв подарок. Я не успел ей помешать.

— Я испортила праздник? – морщу нос.

— Забей, разберемся.

Задираю голову вверх, смотрю любимому родственнику в глаза и только одного не понимаю:

— Ёнь, неужели ты ее, правда, так сильно любишь, что… готов к такому серьезному шагу, как брак?

— Не переживай, сестренка, – поглаживает меня по спине и целует в макушку, – всё будет хорошо.