Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 57 – София Брайт

После осмотра доктор выписывает рецепты и ставит Феде укол, останавливающий рвоту. Федя постепенно расслабляется, спазм отпускает, и я провожаю врача.

Возвращаюсь в спальню сына, собираясь дать время Вере передохнуть и сам проследить за тем, будет ли сына тошнить еще или нет.

— Пап… извини, — выдыхает он.

— Это мне извиняться, сынок. Я во всем виноват.

— Не… было вкусно… — пытается улыбнуться он.

— В следующий раз я сам тебе приготовлю, — усмехаюсь.

— Договорились, — постепенно засыпает сын, и я наконец-то спускаюсь вниз, к Вере…

— Спасибо, что привез лекарства, — говорит она ровно, глядя куда-то мимо меня.

— Вера, я…

— Тебе пора.

— Знаешь, я останусь до утра! — заявляю решительно.

— Чего? — смотрит растерянно.

— Я останусь и прослежу, что Феде стало лучше. И ты не имеешь права выгнать меня!

Вера

— И ты не имеешь права выгнать меня! — нагло заявляет бывший, а я не сразу понимаю, что он не шутит.

— Прости, что?

— Я сегодя остаюсь ночевать здесь.

— На каком это основании? — смотрю на него, пытаясь понять, наелся ли он осмелина или что с ним случилось.

Внутри все немедленно сжимается в тугой, болезненный комок. Неужели он думает, что один эпизод с больным ребенком дает ему право стереть все границы, которые мы с таким трудом выстроили?

— На основании того, что это мой дом, который я строил, — говорит он тихо, но так, что каждое слово отдается глухим ударом где-то под ребрами.

— А не охренел ли ты, милый? — выплевываю последнее слово. — Дом теперь мой. И ты никакого права на него не имеешь.

— Но дети в этом доме мои! И пока сыну может стать плохо, я никуда не уйду. И вообще, пока есть такая возможность, ты можешь отоспаться. Да и Степана надо будет с утра в школу везти. Неужели тебе настолько невыносимо находиться со мной под одной крышей, что даже сейчас тебя волнует лишь то, чтобы я убрался отсюда?

Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю к кухонному столу, чувствуя, как спина упирается в холодную столешницу.

От него пахнет точно так же, как все те годы, что мы были вместе. Я любила его аромат. Он связан со всем самым лучшим в моей жизни. И сейчас он действует как нервный газ, парализуя волю и заставляя сердце биться с бешеной скоростью.

— Ты не можешь просто… вломиться сюда и диктовать условия, Глеб, — выдыхаю я, но в моем голосе нет прежней твердости, только усталое раздражение. — У нас есть договоренности. Ты бываешь здесь в согласованное время. Ночью — нет.

— Договоренности? — он усмехается, коротко и горько. — Для того и нужны договоренности, что их всегда можно пересмотреть.

От возмущения у меня вспыхивают щеки и перехватывает дыхание.

— То есть? Ты что, претендуешь на дом? — по спине сползает ледяная капля пота.

— Вера, — он произносит мое имя такой интонацией, будто я сморозила глупость. — Конечно нет. Я про детей и мое право находиться на одной с ними территории.

Он явно осмелел. Интересно, с чего?

— Значит, для этого ты построил гостевой дом? Вот и спи тогда там.

— Исключено!

— Почему это?

— Там еще не сделан ремонт и нет никакой мебели.

— Это разве мои проблемы? — я не могу остаться с ним под одной крышей. Это всколыхнет море ненужный воспоминаний.

— И вообще, как ты себе в таком случае представляешь мою помощь?

— Наверное, никак, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной, хотя внутри все клокочет.