Книга После развода. ( Не) Надейся вернуться, страница 55 – София Брайт

Эти слова звучат как насмешка. Чистый лист после лжи, манипуляций и разрушенной жизни?

Я смотрю на ее лицо, такое прекрасное и такое пустое внутри. И понимаю самую простую, страшную вещь: даже сейчас, в самой низшей точке, когда жена встречается с другим, а дети отворачиваются, я не настолько опустился, чтобы купить себе суррогат семьи. Чтобы притвориться, что объятия другой женщины желанны и что мне нужен ее уют.

Нет.

Я медленно выдыхаю, и вместе с воздухом из меня будто уходит гнев. Остается кристальная четкость.

— Уходи, Вика, — говорю я твердо. — Уходи и никогда не появляйся в моей жизни снова. Ни звонками, ни сообщениями, ни вот с такими… предложениями. Все вопросы через адвокатов. Ни копейки больше, чем прописано в соглашении о неразглашении. Если ты еще раз попробуешь связаться со мной, Верой или, не дай Бог, с моими детьми — я уничтожу тебя. Я зарою тебя в таких судебных исках, что ты забудешь, как выглядит спокойная жизнь. Тебе не нужны такие проблемы. У тебя есть ребенок. Подумай о нем.

Она бледнеет. В ее глазах мелькает настоящий животный страх. Она знает, что я не блефую. Знает, что могу.

— Ты… ты эгоист, — шепчет она уже без прежней уверенности, отступая на шаг.

— Да, — соглашаюсь я. — В этом ты права. Я эгоист. И мой эгоизм сейчас в том, чтобы оградить свою семью и себя от таких, как ты.

Я разворачиваюсь к подъезду, больше не глядя на нее. Ключи звенят в пальцах. Сердце колотится не от волнения, а от глухой, беспросветной усталости.

— Прощай, Вика.

Я вхожу в подъезд, и тяжелая стеклянная дверь захлопывается за мной, отсекая ее от моего мира. Навсегда.

В лифте я прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза. В темноте под веками всплывает не лицо Вики, а другое, родное. Я снова и снова вижу, как Вера выходит сегодня из машины Краснова. Ее смущенная улыбка, и глаза… счастливые.

Я с трудом сдержался, чтобы не начистить рожу Краснову.

Хотя и понимаю, что виноват в этом сам.

Но у меня и мысли нет принять постыдное предложение Вики.

Мне нужно вернуть то, что было. То, что я сам уничтожил. Но что бы я ни делал, у меня не получится залатать ту дыру, что возникла между мной и женой. Чтобы что-то вернуть, нужно строить заново. С другого места. С другой основы.

А для этого сначала нужно разобрать завалы. До конца.

Лифт останавливается. Я выхожу в коридор. В кармане звонит телефон. Я автоматически вытаскиваю его, ожидая, что это Вика пытается еще раз потребовать что-то. Но на экране высвечивается имя — Вера.

Сердце замирает. Палец застывает над экраном.

Я шумно выдыхаю и принимаю вызов.

— Да, Вера?

— Да, Вера? — сердце колотится чаще, ожидая момента, когда я услышу ее голос.

— Глеб, Скажи, что вы ели с Фёдором? — её голос звенит от напряжения.

— Мы? — мысленно возвращаюсь на несколько часов назад, вспоминая то, чем занимались с Федей. — Мороженое, сладкая вата, кола…

— А ели что? Чем ты его накормил? — теперь в голосе жены нет и намека на спокойствие.

— Федя попросил шаурму… Что случилось? — уже понимаю, что такой допрос не на ровном месте.

— У Фёдора рвота, Глеб. Мне надо понять ее причины. Либо это вирус, либо же пищевое отравление. Где ты покупал ему шаурму?

— В ларьке… — говорю несмело, понимая, как прокосячился.

— А сам ты ел то, что купил ребенку?