Книга Тайный развод. Отец моего сына, страница 33 – Марина Латрина

— Тогда ты подождёшь ещё, — сказал Максим просто. — Столько, сколько понадобится. Ты уже ждал два года, Тимур. Ещё немного точно не убьёт.

— Когда ты успел стать экспертом по отношениям? — усмехнулся Тимур.

— Я не эксперт, — Максим покачал головой. — Просто наблюдатель со стороны, который два года смотрел, как мой самый упрямый друг медленно сходит с ума от тоски по одной-единственной женщине. Такое трудно не заметить.

Тимур ушёл от Максима в тот вечер с простым планом — никакой пышности, никакой публичности, только он, она и обещание больше никогда ничего не скрывать. Спустя два дня, сидя напротив Вероники на веранде их нового дома с простым кольцом в кармане, он был благодарен другу больше, чем когда-либо признавался вслух.

* * *

— Я хочу спросить тебя кое о чём, — сказал Тимур однажды вечером, когда мы сидели на веранде нашего дома, глядя на вечерний сад. — Но обещаю, что приму любой ответ.

— Спрашивай, — сказала я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Я знаю, что технически мы уже давно не муж и жена, — сказал он, доставая из кармана небольшую бархатную коробочку — не ту роскошную, ослепительную, что он подарил мне три с половиной года назад, а простое, изящное кольцо. — Но я хочу спросить тебя снова. Без спешки, без подтекста, без тайных планов, спрятанных за поцелуями. Вероника, ты выйдешь за меня замуж во второй раз?

Я долго молчала, глядя на кольцо, на его лицо, полное надежды и одновременно страха перед отказом.

— При одном условии, — сказала я наконец.

— Любом, — сказал он немедленно.

— Никаких документов, подписанных под поцелуями, — сказала я с лёгкой, впервые за долгое время искренней улыбкой. — Отныне я читаю всё, что подписываю, от первой до последней буквы. И ты рассказываешь мне правду, какой бы неудобной она ни была.

— Обещаю, — сказал он, и в его глазах блеснули слёзы облегчения. — Всегда, до последней буквы.

— Тогда да, — сказала я тихо. — Я выйду за тебя замуж.

Он надел кольцо мне на палец руками, которые слегка дрожали, а затем притянул меня к себе и поцеловал — на этот раз долго, не торопясь, будто у нас было впереди всё время мира, а не украденные урывками вечера последних месяцев.

Из открытого окна детской донёсся сонный голос Матвея, разбуженного, видимо, звуком наших голосов:

— Мама? Папа?

Мы переглянулись и, не сговариваясь, рассмеялись — тем особенным, лёгким смехом двух людей, для которых после стольких лет боли жизнь наконец снова стала простой.

— Идём, посмотрим на него, — сказал Тимур, беря меня за руку.

Матвей, полусонный, сидел в кроватке, протягивая руки то к одному, то к другому из нас. Тимур взял его на руки, и малыш тут же уткнулся носом ему в шею, разглядывая заодно новое кольцо у меня на пальце с детским любопытством.

— Красиво, — важно заключил он, потрогав камень пальчиком, и, не найдя в нём ничего съедобного, немедленно потерял интерес и снова задремал у Тимура на плече.

Мы с Тимуром ещё долго стояли в дверях детской, наблюдая за спящим сыном, и я подумала, что вот оно — то самое чувство дома, которого мне так не хватало все эти два года. Не адрес, не стены, а именно это: двое людей и ребёнок между ними, и уверенность, что больше никто и ничто не сможет их разлучить.

Эпилог

Наша вторая свадьба была совсем не похожа на первую — никакого шикарного родительского особняка, никакого мрамора и позолоты, никаких трёхсот гостей и светских журналистов. Мы расписались тихо, солнечным сентябрьским днём, в небольшом загородном ресторанчике с видом на реку, в узком кругу самых близких людей.