Книга Тайный развод. Отец моего сына, страница 27 – Марина Латрина

— Ми-ка! — с восторгом повторял Матвей, шлёпая ладошкой по странице.

— Правильно, мишка, — Тимур взъерошил ему волосы, и я, наблюдая за ними из дверного проёма с чашкой чая в руках, почувствовала, как что-то внутри меня тает — медленно, против воли, но необратимо.

Однажды он застал меня совсем без сил — я так увлеклась проверкой курсовых, что напрочь забыла об ужине, а Матвей уже канючил, что голоден. Тимур, оценив обстановку одним взглядом, молча вышел и через полчаса вернулся с пакетами из ресторана — не фастфуд, а настоящий, ещё горячий домашний ужин, будто заказанный специально под наши вкусы.

— Ты не обязан этого делать, — сказала я, чувствуя, как к глазам подступают неожиданные слёзы благодарности.

— Обязан, — возразил он, расставляя тарелки. — Раз уж я отнимаю у тебя вечера своими визитами, самое меньшее, что могу сделать, — накормить тебя как следует, пока ты спасаешь очередное поколение искусствоведов.

* * *

— Не могу поверить, что он вот так, каждый день, — призналась я Марине во время одного из наших вечеров за чаем.

— А ты позволяешь себе хоть немного радоваться этому? — спросила она мягко.

— Боюсь, — призналась я честно. — Боюсь снова довериться и снова оказаться обманутой. А ещё боюсь, что если я слишком быстро его прощу, то предам саму себя — ту, что два года училась справляться в одиночку.

— Вероника, — Марина вздохнула, — я знаю тебя почти десять лет. Ты не наивная девочка, которая не видит очевидного. Если ты чувствуешь, что стоит дать ему шанс — доверься этому чувству, но на своих условиях, в своём темпе. Прощение — это не значит забыть. Это значит решить, что боль из прошлого не будет управлять твоим будущим.

— Когда ты успела стать такой мудрой? — я невольно улыбнулась.

— Всегда была, — фыркнула Марина, — просто ты слишком редко спрашивала моего мнения, пока была замужем за миллиардером.

Мы обе рассмеялись, и на мгновение всё снова стало легко, как в те времена, когда самой большой нашей проблемой был выбор ресторана для встречи.

* * *

Артём, наблюдавший за постепенным сближением Тимура и меня со стороны, однажды прямо сказал мне за завтраком:

— Знаешь, я не буду делать вид, что мне легко смотреть, как ты снова открываешься этому человеку после всего, что случилось. Но я вижу, как он смотрит на тебя и на мальчика. Это не притворство, Вероника.

— Ты не против? — спросила я осторожно.

— Против того, чтобы ты была счастлива? — он усмехнулся. — Никогда. К тому же, — добавил он с лукавой улыбкой, — мне, кажется, пора и о собственной личной жизни задуматься, а не только о твоей.

— Кто-то конкретный на примете? — поддразнила я.

— Пока секрет, — он подмигнул, и я поняла, что расспрашивать дальше бесполезно — Артём умел хранить тайны не хуже профессионального разведчика, когда хотел.

* * *

Первое настоящее свидание Тимур организовал спустя месяц после нашего примирительного разговора в машине. Марина вызвалась посидеть с Матвеем, а Тимур появился на пороге с букетом полевых ромашек — не роз, не орхидей из элитной флористики, а простых, немного мятых ромашек.

— Странный выбор, — заметила я, принимая букет.

— Я помню, что ты как-то сказала, что розы — это скучно, — сказал он, слегка смущённо. — Три года назад.

Я помнила. Едва-едва, где-то на дне памяти, но помнила — и то, что он сохранил эту крошечную деталь через все эти годы, тронуло меня сильнее, чем любой самый дорогой подарок.