Книга Месть. Никогда не прощу, страница 55 – Софи Вирго

Я улыбаюсь. Это не та улыбка, что бывает у людей от счастья, это оскал, демонстрация клыков. В груди разливается странное тепло, не радость, но удовлетворение хищницы, наконец загнавшей жертву в угол

— Ну конечно, я. Ты же не думала, что твои выходки будут всегда без последствий?

Ира качает головой, губы дрожат. В ее глазах мелькает что-то новое, не страх, нет, но первая трещина в той маске всесилия, что она носила все эти годы. Ее пальцы бессознательно теребят подол шелковой блузки, мнут дорогую ткань, купленную, вероятно, на деньги моего мужа. За ее спиной через панорамные окна виден ночной город, миллионы огней, которые теперь для нее просто декорация к краху.

— Зачем?.. - она произносит это почти беззвучно, и в этом одном слове вся ее растерянность. Как будто ее мир, выстроенный на лжи и наглости, вдруг дал трещину.

— О, серьезно? – я притворно развожу руками от удивления. - Ты спала с моим мужем, навязала ему ребенка, строила из себя королеву, а теперь спрашиваешь, зачем?

Она резко бледнеет. Похоже до последнего не верила, в то что такое возможно. Ее рука тянется к горлу, будто ей не хватает воздуха, а глаза бегают по комнате, ища спасения в привычной роскоши, которая вдруг перестала быть ее защитой.

— Ты... Ты все знаешь? - Голос срывается, в нем слышится что-то детское, беспомощное.

— Я что, на том портрете мужа не узнала по-твоему? - встаю, подхожу ближе.

Каблуки глухо стучат по паркету, будто отсчитывая секунды до ее краха. С каждым шагом она инстинктивно отступает, пока ее плечи не упираются в холодное стекло окна. - И знаешь что? Мне плевать на твои истерики. Но вот что важно: у тебя есть сутки, чтобы собрать вещи и убраться из этой квартиры.

Ира застывает, будто ее ударили. Ее руки бессильно опускаются вдоль тела, а глаза расширяются. Она выглядит как ребенок, впервые столкнувшийся с несправедливостью. По ее щеке скатывается единственная слеза, оставляя черный след от туши.

— Что? Это моя квартира, - она пытается возмущаться, но в голосе уже нет прежней уверенности, только слабая попытка сохранить лицо. Ее пальцы судорожно сжимают складки платья, будто ища в них опору.

— С завтрашнего дня я собственница этой квартиры. И я против, чтобы в моем доме жили потаскушки, - Я произношу это спокойно, наслаждаясь тем, как с каждым моим словом ее лицо искажается все больше.

— Ты... - Ира внезапно взрывается. В ее глазах появляется безумная ярость. Она делает резкий шаг вперед, но я не отступаю. - Тварь! Мелочная, жалкая гадина! Ты думаешь, что-то изменится?! Марк все равно уйдет от тебя!

Я поворачиваюсь к двери, не удостаивая ответом. Пусть думает, что хочет. В агонии она даже не поняла, что у Марка уже нет миллионов, он нищий, а нищеброд ей не нужен. Первая от него сбежит.

— Альбина! - она хватает вазу с тумбы, швыряет ее мне вслед, но промахивается, и я смотрю на фарфоровое крошево в метре от меня. - Я тебя уничтожу! Слышишь?! Ты пожалеешь!

Я выхожу в коридор. За спиной новый грохот, крики, проклятия. Дверь захлопывается, но ее голос все еще слышен, пускай и не внятно.

Я улыбаюсь, убирая за ухо выпавшую прядь волос. Сердце бьется ровно, дыхание спокойное. Я ловлю себя на мысли, что впервые за долгие месяцы чувствую себя живой. Не жертвой, не обманутой женой, а победительницей.