Книга Месть. Никогда не прощу, страница 54 – Софи Вирго

— Вообще охренел? – ору не своим голосом.

— Нельзя предавать семью и друзей, - Тимофей говорит тихо, но каждое слово будто вбивают гвоздь. - Ради какой-то потаскухи. Два часа Марк, и чтобы духу твоего гнилого здесь не было.

Он разворачивается, берет со стола папку. Юрист молча открывает дверь.

Я остаюсь один. С разбитой губой, с кровью на рубашке. С пустым столом, где минуту назад лежала моя компания.

И с мыслью, которая бьется в голове, как пойманная птица: ну сука же ты, Альбина, ты у меня поплатишься за это.

Глава 27

Альбина

Черный внедорожник резко тормозит у подъезда. Я не звоню, не предупреждаю, просто достаю ключ, да, у меня есть ключ, Марк так любил оставлять их в карманах, и поднимаюсь на лифте.

Когда открываю дверь, изнутри доносится грохот, звон бьющегося стекла, сдавленные рыдания. Я вхожу без стука.

Гостиная в хаосе. Разбитая ваза на паркете, подушки с дивана сброшены на пол, телефон лежит экраном вниз. Ира мечется от окна к шкафу, сжимая в руках дорогой хрустальный бокал, видимо, следующий кандидат на разбивание. Она не замечает меня сразу, слишком поглощена собственной яростью.

— Как они посмели?! - ее голос хриплый, срывающийся, будто рвущаяся ткань. Губы искривлены в безобразной гримасе, а в глазах та самая ярость, что заставляет людей терять человеческий облик. - Я им столько денег оставила за абонемент, а они... Они!

Она резко оборачивается и замирает, увидев меня.

— Ты... - Ира задыхается, грудь резко поднимается под тонкой шелковой блузкой. - Ты как здесь оказалась?

Я медленно подхожу ближе к ней, упиваясь ее растерянностью. Во рту сладкий привкус победы, а в груди странное, почти болезненное возбуждение. Наконец-то я вижу ее не самодовольной стервой, а загнанной в угол тварью.

— Проходила мимо. Услышала крики, подумала, кто-то умирает. Но это просто твое эго, да?

Она сжимает бокал так, что пальцы белеют, а вены на тыльной стороне ладони проступают синими нитями.

— Ты не понимаешь... - Ира делает шаг ко мне, голос дрожит, но не от страха, а от бессильной злости. - Эти ублюдки в "Velvet" выставили меня как последнюю нищенку! Вернули деньги за абонемент и сказали, что передадут по всем клубам, чтобы мне отказывали! За что?! За то, что я потребовала нормального сервиса?!

Я опускаюсь на диван, отряхиваю невидимую пыль с колен и наблюдаю за ее истерикой, как зритель в театре: отстраненно, с легким презрением.

— Ну, если называть "нормальным поведением клиента" унижение сотрудников, то да, очень нехорошие люди, не дают беспределу процветать.

— Она должна была принести мне "Глосс"! - Ира бросает бокал в стену, даже не услышав, что я сказала, она на своей волне. Хрусталь разлетается на осколки, один из них отскакивает и царапает паркет. - А принесла какую-то дешевку!

— И за это стоило орать и бить ее? - приподнимаю бровь, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются. - Хотя... Да, вполне в твоем стиле.

Она замирает, ее взгляде появляется не злость, а холодное, медленное понимание. Губы слегка приоткрыты, дыхание стало чаще, она наконец начала складывать пазл, закрутились шестеренки.

— Тебя ведь там не было… или ты..? - голос Иры звучит неестественно высоко, будто пережат в горле. Ее пальцы судорожно сжимают край мраморной консоли, ногти оставляют царапины на полированной поверхности. В глазах смесь неверия и зарождающегося ужаса, как у человека, внезапно осознавшего, что он не охотник, а добыча.