Книга Месть. Не стоило мне изменять, страница 40 – Софи Вирго

Я молчу, просто поворачиваюсь к свету, чтобы она лучше разглядела синяк. Губы сжаты так плотно, что начинает болеть челюсть. Ее пальцы, теплые и осторожные, мягко ощупывают опухоль, и от этого неожиданно щемит в груди. Так касается мать, когда проверяет лоб больного ребенка. Так касаются только те, кто действительно хочет помочь.

Она смотрит меня долго, внимательно, и я показываю ей еще ногу. Она заставляет меня вставать, закрывать глаза, проверяет координацию, много чего. Я успеваю даже устать от такого внимания.

— Ушиб второй степени, - констатирует она, отстраняясь. В ее глазах читается опыт сотни подобных случаев. - Сотрясения нет, но завтра обязательно покажитесь травматологу, пусть он осмотрит ушиб бедра и выпишет вам больничный, ногу напрягать все же не стоит.

Сказав свое заключение, она садится на место и начинает заполнять бумаги теперь уже на меня. Шариковая ручка скрипит по бланку справки, оставляя синие закорючки, которые решат мою судьбу, да и не только мою. Когда она протягивает мне листок, наши пальцы на секунду соприкасаются.

— Вам не обязательно терпеть это, - вдруг говорит врач, и в ее глазах появляется что-то теплое, почти материнское. - Эта справка, основание для заявления. Не просто припугивайте его этой бумажкой, пишите заявление.

Я беру справку, бумага жжет пальцы, будто вся боль, весь стыд и унижение материализовались в этом листке.

— Я со всем разберусь, - говорю так тихо, что слышу только я.

Врач смотрит на меня долгим взглядом, будто хочет убедиться, что я не просто отмахнулась, но потом вздыхает и зовет следующего пациента.

Я же выхожу на улицу, и холодный ночной воздух обжигает легкие. Вдруг понимаю, что вся моя жизнь сейчас перевернулась, как песочные часы, и времени не так много до финала.

Такси приезжает быстро, и сидя на заднем сиденье, я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу. Городские огни плывут перед глазами, сливаясь в цветные полосы. В отражении окна вижу разбитое лицо чужой женщины с пустым взглядом.

— Хорошо, Олег, - шепчу я стеклам, чувствуя, как в груди становится тихо. - Теперь ты мне не муж. Теперь ты просто человек, который пожалеет о каждом своем решении.

Телефон снова вибрирует. Альбина прислала сообщение.

"Где ты, черт возьми?! Женя уснул, но я схожу с ума! Что у вас там происходит?"

Пальцы сами набирают ответ, расплывчатый, спокойный, тот за который мне обязательно прилетит.

"Еду к тебе. Буду через пятнадцать минут".

И снова огни большого города, в котором ты никогда не будешь одинок, но в то же время всегда будешь один. Улицы, полные людей, но пустые по-настоящему. Я в ловушке со всех сторон, но обязательно найду выход. Я верю в это. Все именно так и будет. Я возвышусь, он падет.

Таксист везет меня осторожно, будто боится сделать лишний толчок. Вижу через зеркало заднего вида, хочет спросить, что случилось, но не решается. И это к лучшему. Не готова я изливать душу первому встречному, даже если его интерес искренний.

Когда машина тормозит около нужного дома, становится немного не по себе. В окнах горит теплый свет, Альбина не выключила лампу в гостиной. Надеюсь, сын не проснется, когда я зайду. Не хочу, чтобы он видел этот синяк, эту печать позора.

Попрощавшись с водителем, поднимаюсь к подруге. Дверь Альбины открывается почти сразу, будто она стояла и ждала, прильнув к окну, и увидев меня, метнулась к двери.