Книга Месть. Не стоило мне изменять, страница 38 – Софи Вирго

Я падаю, руки инстинктивно вытягиваются вперед, но не успевают ни за что схватиться и смягчить удар.

Бедро с размаху бьется об острый угол журнального стола, деревянный край впивается в плоть, оставляя после себя волну огненной боли, которая мгновенно растекается по всему телу.

Я сжимаю зубы, но крик все равно вырывается наружу, короткий, резкий, больше похожий на стон. От столкновения меня немного ведет, голова с глухим стуком ударяется о сиденье дивана. В глазах сверкают искры, в ушах звенит, как будто кто-то ударил в колокол прямо у моего виска.

На секунду мне кажется, что я теряю сознание, мир плывет, становится размытым.

«Я могла сейчас умереть»

Если бы угол стола пришелся на висок, если бы я ударилась головой о что-то тверже… нет, господи, даже думать не хочу о том, что мой ребенок остался бы без меня.

Я лежу на полу, дышу часто и поверхностно, ощущая, как сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Ладони липкие от пота, спина мокрая. Пол подо мной холодный, твердый, но я не могу заставить себя пошевелиться, тело будто парализовано, отказывается слушаться.

Но боль ничто по сравнению с тем страхом, что расползается внутри. И ярость, она тоже наполняет меня.

Эти чувства смешиваются, превращаясь в нечто острое, жгучее, что поднимается из глубины и заполняет все тело. В груди что-то сжимается, становится твердым и тяжелым, как камень. Я чувствую, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, но я даже не замечаю этой боли. Все мое существо кричит об одном: "Он ударил меня. Он действительно ударил".

— Вероника! - Олег бросается ко мне, на его лице ужас. Глаза расширены, рот полуоткрыт, он выглядит так, будто сам не верит в то, что произошло. Он протягивает руку, пальцы дрожат, но я резко отмахиваюсь от него, отползая назад. Его прикосновение сейчас вызывает во мне отвращение.

— Не трогай меня! - мой голос звучит хрипло, но твердо, слова даются с трудом, но я цежу их сквозь зубы.

— Прости, я не хотел! - он тянется ко мне снова, но я отползаю дальше, чувствуя, как боль в бедре отдается при каждом движении. Острая, жгучая, она напоминает мне, что произошло. Страх на его лице сменяется чем-то другим, возможно раскаянием, но я уже не верю этому.

— Ты чуть не убил меня, подонок, - говорю, и голос дрожит, но не от слез, а от злости, которая клокочет внутри, как кипящий котелок. Я чувствую, как щека горит, наливается жаром, скоро проступит синяк.

— Ты сама меня спровоцировала! - он вдруг меняется, его страх сменяется оправданиями самого себя. Губы поджимаются, брови сходятся на переносице, он выглядит почти обиженным. - Если бы ты не лезла, не кричала, если бы просто согласилась со мной, ничего бы этого не случилось!

Я нервно смеюсь, и он замолкает, так и не договорив. Мой смеха резкий, неприятный, даже мне самой, и он пугается. Пугается того, что я не плачу, не кричу, а смеюсь.

— Ты что, издеваешься? Это я виновата, что ты меня ударил? - спрашиваю, и мне самой странно, насколько спокойно звучат эти слова. Внутри буря, но снаружи лишь легкая издевка в тоне.

Не могу поверить, что он так считает. Не могу поверить, что он действительно пытается переложить вину на меня. Это абсурд. Это безумие. Но больше всего бесит то, что он сам в это верит.