Книга Ангел для Кречета. Запретная, страница 109 – Софи Вирго

— Ты куда пошел? — вот неугомонная, нагнала уже на выходе из спальни. — Я не собираюсь откладывать разговор. Ты нам никто, так, мимо пробежавший. Где ты был, когда я ее рожала, когда она сбивала коленки, когда ее чуть…

И тут она замолкает, из глаз градом льются слезы. Марина захлебывается в собственных эмоциях, заставляя мои шестеренки крутиться в неправильном направлении.

— Что ее? Марин, не молчи ты, — по такой реакции на ум приходит лишь одно, но я не хочу в это верить. Встряхиваю любимую женщину за плечи, немного приводя в чувства.

— Когда ее чуть силой не взял одноклассник. А потом отравил все существование, что дочке пришлось прятаться в другом городе. Мы общались так редко, а виделись вообще три года назад, когда я сажала ее в самолет сюда. Н е нужен нам такой отец. Спасибо. Все самое страшное пережили, огради нас от своей грязи. Исчезни. Я тебя заклинаю, остановись. Ладно, мою жизнь разрушишь, она уже прожита, но у Снежинки она только начинается. Умоляю, Юра, отступись от нас.

Я смотрел в ее глаза и понимал, что она говорит совершенно серьезно. Если не переломить в ней что-то сейчас, пока она уязвима, потом придется очень сложно. С одноклассником и его семейкой разберусь, травли не будет. Они ответят за годы разлуки моих девочек, за все слезы и нервы. Но что потом. Что сделать сейчас?

— Нет. Я не для того вас нашел, не для того сейчас выгрызаю тихое будущее, чтобы войти в него одному. Мои женщины будут при мне. Чтобы мне не сойти с этого места живым, если вас еще хоть раз затронет рикошетом моя прошлая жизнь. Услышь меня, родная. Скоро все закончится. Партия почти сыграна. Доверься мне. И даже если ты откажешь, все равно будет по-моему. Однажды я уже уехал, поступил по-твоему, а теперь плохо всем.

На последних словах прилетает знатная пощечина. Даже тру место ушиба, которое горит огнём.

— Я виновата, что Снежку похитили? Из-за меня ее жизни грозит опасность? Ах ты, паршивец, — и начала бить меня ладошками в отчаянных попытках выплеснуть весь гнев.

В любой другой ситуации спустил бы на тормозах, но сегодня я тоже на нервах. Лежишь, никого не трогаешь, продумываешь безупречный план, а тут звонок друга похлеще, чем ушат с холодной водой.

Перехватываю ее руки и вжимаю в себя, накрывая губы поцелуем. Какие же они мягкие и сладкие. Словно и не было этих двадцати с лишним лет. Тот же запах волос, та же страсть, только формы под руками не угловатой малышки, сексуальной женщины. Отчаянно пью ее эмоции и словно заряжаюсь.

Вкладываю в столкновение губ не только инстинкты, но и обещания светлого будущего, просьбу довериться. Сопротивление длится не долго. Несколько минут, и она со стоном оседает в моих руках, сдаваясь на волю победителя. Мне бы остановиться, уйти, пока не поздно. Вот только делаю не то, что велит мозг. Подхватываю любимую и несу к кровати, ослепленный желанием.

Всё происходит слишком быстро, слишком спонтанно. Совсем не так, как я хотел и планировал. Но сегодняшний день весь идет через одно место. Родная моя, обещаю, в следующий раз все будет иначе, сейчас выше моих сил остановиться. Так долго один, так долго верен призраку прошлого. И вот он ожил в моих руках.

— Это был первый и последний раз, когда у тебя вышло, Юр. Мы уедем, мы не твои, — прижимаясь к груди, бубнит Маришка.