Книга После развода. Ненужная любовь, страница 19 – Катя Истомина

Он молча кивает, и в его глазах нет ни капли смущения, в них удовлетворение от того, что я так быстро все поняла. И это так на него похоже, так мерзко и логично, что мне становится не смешно, а горько и пусто до тошноты.

— Хорошо, — соглашаюсь на его предложение, и чувствую, как все умирает внутри. — Фамилию я поменяю, нет проблем. Я сама этого хочу. Но у меня есть условие, я меня фамилию, а ты забываешь о нашем существовании, — его перекашивает, не ожидал такого, не ожидал, что какая-то сошка подаст голос и что-то потребует. — Ты получил то, что хотел, сына, новую жизнь, новую семью. Так уход и не оглядывайся на нас. Мы справимся сами.

Мои слова, кажется, достигли цели, задели его самолюбие, его желание все и всегда контролировать.

— Тогда сделай это до конца, — говорит тихо, но так отчетливо, что каждое слово врезается в память. — Поменяй фамилии и девочкам. Если ты так хочешь, чтобы я навсегда исчез. Сотри меня везде, где только можно. Сделай это. И это будет для меня знаком. Что ты действительно серьезно настроена. Что ты не просто истеришь, а приняла окончательное решение.

Он бросает мне вызов, не верит, что я решусь на это.

— Отлично. Я именно так и сделаю, — говорю без тени сомнения, глядя ему прямо в глаза, не моргая. — Девочки будут носить мою фамилию.

Он замирает. Мое спокойствие и решимость, кажется, обескураживают его. Он ждал истерики, споров, слез, а получает молчаливое согласие.

Он лишается последнего козыря.

— Я в любом случае куплю вам жилье в том городке или здесь, в области, решай сама. Куплю тебе хорошую, надежную машину, обеспечу безбедное существование и образование девочкам. У вас будет полное обеспечение. А дальше делай что хочешь. Живи как знаешь.

— Нам не нужно от тебя ничего, кроме одного, Самир, исчезни. Мы уезжаем по просьбе девочек. Т сделал им больно, они не хотят быть рядом. Так оставь нас. Навсегда. Сделай милость.

Он не отвечает, просто смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах плещется то самое недовольство, та самая досада человека, который привык покупать и владеть, вешать ярлыки и ценники, а ему вдруг отказываются продаваться.

Он не понимает. Не понимает, что некоторые вещи не купить. Некоторые раны не залатать деньгами. Что нашу общую историю нельзя стереть переводом на счет.

Муж резко, почти грубо разворачивается и уходит. Я же захлопываю дверь, поворачиваюсь к ней спиной и прислоняюсь всем телом, слушая, как затихает звук его двигателя за окном.

Самир

Я сижу, отгороженный от всего мира экраном ноутбука. Перед глазами отчеты по новому проекту, цифры, графики, сводки. Но все это кажется сейчас такой далекой, почти абстрактной ерундой. Я вожу глазами по строчкам, а они не складываются в осмысленную картину, расплываются, убегают. Я пытаюсь сосредоточиться, вникнуть, но не выходит. Мысли путаются, ускользают.

Из соседней комнаты, где Зарина до сих пор обустраивает детский уголок, уже который час доносится ее голос. Он звучит все капризнее и громче с каждой минутой.

— Самир, ты только посмотри на этот комод! Ну просто ужас-ужасный! — да, нам же так нужен сейчас комод на вырост, который пригодится сыну через пару лет, а там он будет не модным и она его выкинет. — Такие ручки… они же колхозные! Выглядит дешево и ужасно безвкусно. И цвет… Я же говорила, что хочу небесно-голубой, воздушный, а это что? Какой-то грязный, болотный аквамарин! Смотри, ну посмотри же наконец!