Книга Наедине, страница 99 – Юлия Амусина

— Я влюбилась, — бросает небрежно. — Тебе все еще интересно?

— Безумно.

— Ага, — она кривится. — Я влюбилась в человека, который плевать на меня хотел. Учти, — возвышает она голос, едва я собираюсь ей ответить. — Если ты сейчас начнешь заливать мне про то, какая я классная и особенная, и что все парни рано или поздно будут у моих ног, я разозлюсь. По серьезному.

Ее угроза не на шутку впечатляет. Не выдержав серьезности момента, я опираюсь локтями о спинку стула и начинаю смеяться, из-за чего удостаиваюсь недоуменного взгляда в свою сторону.

— Ты что, так плохо меня знаешь? — передразниваю. Тяну к ней руку и обхватываю ладонью тонкие пальцы с бессчетным количеством колец. — Ты же сущее исчадие ада, Катерина, — она шутливо отпихивает меня от себя, тоже понемногу начиная улыбаться. — Я бы мог предложить тебе врезать уже этому, новому, но…

— Не надо, — серьезно говорит сестрица, качая растрепавшейся головой. — Этого он точно не выдержит.

— Катюх, ты что, вздумала притащить в нашу семью какого-нибудь хиляка? — предельно строго интересуюсь я, не убирая с лица улыбки добродушного идиота. Вместо ответа Катька отмахивается, поднимается со стула и медленно бредет к двери. У выхода из кухни оборачивается и говорит мне:

— Нашей семье ничего не грозит, только не в этом конкретном случае… — закусывает губу и смотрит на меня с сомнением, точно никак не может решить, нужно ли говорить что-то еще. — И да, Мишк… Можешь не пускать слюни по той девице, — прежде чем я успеваю уточнить, что она имеет в виду, Катерина со вздохом прибавляет. — Я видела их с барменом. Я могла бы и промолчать, но все-таки брат у меня один. И пусть он сущий придурок… В общем, там нечего ловить.

Сказав так, она опускает взгляд себе под ноги и спешно, словно опасаясь, что сейчас я наверняка потребую от нее более развернутого рассказа, растворяется за дверью.

Серафима

Я знаю, что все, кто так или иначе оказывается вовлеченным в мою жизнь, в итоге начинают жалеть о том, что однажды пересеклись со мной в одной из бесчисленных точек на своем пути. Люди не хотят быть причастными к тому, что может их напугать. Сидя у экранов своих телевизоров, они равнодушно наблюдают за тем, как в одночасье рушатся чужие судьбы, со знанием дела осуждают чужие фатальные ошибки и думают, что уж с ними не может произойти ничего ужасного. Их уверенность в своей неуязвимости тверда, как гранитные плиты. А я являю собой наглядный пример того, что стабильность однажды может рухнуть, невзирая на принятые меры предосторожности. Даже у самых добрых сказок бывает ужасный конец.

Вновь чувствую, как что-то неощутимо толкает меня обратно к самому краю, туда, откуда я с таким трудом отступила на несколько шагов, но так и не сумела достичь черты безопасного расстояния.

Я не знаю, почему в конечном итоге он оказался внутри моей одинокой квартиры, куда посторонним вход давным-давно запрещен, зато почти наверняка знаю, почему он оттуда ушел.

Неучастие. Чужие заморочки должны оставаться чужими. Я и сама когда-то так думала, с жалостливой опаской избегая встреч с людьми, у которых, по мнению адекватного общества, имеются значительные проблемы с социальной адаптацией. А потом я как-то в одночасье стала одной из них.