Книга Наедине, страница 161 – Юлия Амусина

— Я собиралась заглянуть в клуб…

— Иными словами, моя болтовня тебя достала? — подмигивает Катя.

Я негромко вздыхаю:

— Нет, вовсе нет.

— Тогда ты, конечно, не будешь против, если я пойду с тобой? — хитро прищуривается девушка.

— Ну… — не видя серьезных причин для мотивированного отказа, я соображаю, как бы потактичнее от нее отвязаться, и, наконец, обнаруживаю Соломоново решение. — Там не будет Никиты.

— Это логично; что ему делать на работе в середине дня? И вообще, по-моему, твой друг-бармен сильно преувеличил мой к себе интерес, — Катя пренебрежительно кривит губы. — Передай ему, пусть уже расслабится, он вовсе не центр моей вселенной. Я просто хочу прогуляться в компании девушки, сломавшей мозг моему дорогому братцу, и, может, заодно навестить кота… Совершенно безумное животное, правда?

— Панк? — уточняю, понимая, что из-за моей дурацкой оговорки мне придется покинуть квартиру и вновь столкнуться с внешним миром и таящимися в нем опасностями, как, например, встреча с психом, разукрасившим мне лицо… С другой стороны, сейчас белый день, и рядом со мной будет эта гиперактивная девчонка, которой, кажется, ни один психопат в мире не может стать помехой на пути даже к самой пустяковой цели.

Катя с прискорбием качает головой:

— Надо же, фантазия у хозяина кисы не только нездоровая, но еще и очень убогая. Только отпетый оригинал способен назвать Панком кота с таким веером на спине.

Она начинает мне нравиться. Обычно я понятия не имею, как следует общаться с такими, как Катя, но с Мишкиной сестрой разговаривать легко уже хотя бы потому, что она вполне способна говорить сплошным эмоциональным монологом и вовсе не ждет от меня каких-то осмысленных реплик в ответ на свою непрерывную болтовню.

К тому моменту, как мы с ней оказываемся у запертых дверей Клуба почитателей тлена, я невольно успеваю узнать о том, что невозможно строить личную жизнь, имея такого заботливого и параноидального братца, как Миха, который, ко всему прочему, звереет быстрее, чем видит рядом с сестрой потенциальную опасность своего пола. Едва принимаюсь сочувствовать незнакомому мне Ромке, последней жертве моего любимого друга, как дверь Клуба распахивается, и выросший на пороге Стевич заставляет Катерину проглотить остаток реплики. Он явно не ожидал увидеть ни одну из нас, но легкое удивление с его лица исчезает почти молниеносно. Посторонившись, он приглашает нас войти. Катя оказывается внутри едва ли не раньше нас с задержавшимся у двери хозяином клуба.

— Как ты? — интересуется Стевич, смерив недобрым взглядом Катину спину, мелькнувшую у прохода в большой зал.

— Нормально, — я оглядываю непривычно пустой холл, в отсутствие посетителей кажущийся покинутым и одиноким.

— Странно понимать, что ближайшее время тут будет так пусто, правда? — наблюдает за мной Стевич.

— Да. Это место всегда было заполнено посетителями, — я направляюсь следом за Катей, Стевич движется наравне со мной.

У пустующей барной стойки я вижу Елизавету, впервые на моей памяти изменившую своему обожаемому красному цвету, и одетую, в качестве разнообразия, в глухой брючный костюм. Оглянувшись на звук, женщина приветственно кивает и вновь отворачивается к большой книге, лежащей перед ней на рабочей поверхности отсутствующего Ника. Отвлекшись на Графиню, я далеко не сразу замечаю неизвестного мужчину, замершего возле двери, ведущей к подсобным помещениям. Наши взгляды сталкиваются в одной точке, он отделывается лаконичным кивком и отходит дальше в тень. Теперь я не могу как следует его рассмотреть.