Книга Наедине, страница 108 – Юлия Амусина

Теперь ничто не сможет меня спасти.

Мы незаметно перемещаемся ближе к дивану и, не размыкая тесно переплетенных объятий, падаем на его мягкое сиденье. Теперь наши лица находятся в паре сантиметров друг от друга. Я смотрю на него с нескрываемым восторгом, несильно сжимаю его ладонь своей и улыбаюсь, глупо, но на сей раз вполне искренне, без провальных попыток изобразить фальшивые эмоции.

Он кажется мне самым потрясающим мужчиной во всем мире.

— Ты не поверишь, как долго я этого ждал, — говорит Мишка, проводя пальцем по тонкой бретельке моей майки, совсем немного приспуская ее с плеча.

— Серьезно?

— С того момента, как ты продинамила меня в клубе.

— Не может быть, — тихо шепчу я ему в ответ.

— Еще как может, — возражает Миха, снова подсаживаясь ко мне ближе и перебирая ладонью мои распущенные волосы. — Я вернулся туда из-за тебя и после уже просто не смог остановиться. С тобой вообще опасно иметь дело, Фима, — он наклоняется ко мне, его теплое дыхание очень чувствительно щекочет мою шею. — С тобой пропадаешь…

Он целует мои приоткрытые губы, снова и снова проникает языком в мой рот, увлекая собой, к себе, и я поддаюсь, забываю обо всем на свете. Он прижимает меня к спинке дивана, носом отводит в сторону мои волосы и покрывает поцелуями скулы, чертит влажную дорожку к вырезу майки, которая вновь задрана и уже почти ничего не скрывает. Исследует ртом мою грудь, и я остро выгибаюсь под его ласками, на выдохе закрываю глаза и только сильнее взбиваю ладонями его короткие волосы. Я тяну с придыханием его имя:

— Мишка… Миша…

И это заводит его еще сильнее. Моя никчемная майка стремительно летит куда-то под диван, его ладони оглаживают конкуры моей груди, а влажный язык вычерчивает круги около затвердевшего соска. Мишка захватывает его зубами, и из моего горла вырывается острый стон удовольствия. Его ладонь спускается ниже по моему животу, пальцы касаются края пижамных штанов, оттягивают резинку вниз. И в этот момент мои глаза широко распахиваются, а сама я быстро кладу ладонь поверх его пальцев.

— Постой… — выдаю хрипло, приподнимая голову так, чтобы видеть его лицо.

— Нет? — понимает он, и в ответ я медленно качаю головой. — Сим, я не сделаю тебе ничего плохого.

— Я знаю, — моя улыбка вновь насквозь пропитана фальшью. — Но не могу… Я не могу, Миш.

И спешно выбираюсь из его объятий. Склоняюсь к полу, отыскивая свою майку, и натягиваю ее обратно.

Мишка приподнимает мое лицо за подбородок и долго смотрит мне прямо глаза. Проводит пальцем по нижней части моей щеки, там, где еще совсем недавно был… Стоп, стоп, стоп! Запретная зона! Я вздрагиваю и сбросив со своих плеч его ладони, иду к креслу у балкона, возле которого валяется полупустая пачка сигарет. Чувствую его за своей спиной, но не оборачиваюсь; опускаюсь на корточки, трясущимися руками сгребаю пачку, толкаю балконную дверь, впуская в комнату прохладный воздух, и торопливо закуриваю.

— Сим, — зовет меня Миха, явно сбитый с толку этой внезапной переменой в моем поведении.

Нет, время не лечит, из него выходит такой же хреновый врач, как из тех дотошливых мозгоправов, которых отец пачками таскал к своей единственной спятившей дочери.

— Ее видно, да?

— Нет. Только если очень долго приглядываться, — Мишка становится со мной рядом и смотрит на улицу сквозь запотевшее балконное стекло.