Книга Каменный ангел, страница 88 – Юлия Амусина

Макс настойчиво толкал своего приятеля на встречу с Томом, вот только теперь я не очень-то поддерживала это стремление. Все менялось на глазах, стихийно, молниеносно, непоправимо быстро. И сейчас мне было плевать на то, станет ли Том моей извечной тенью, или все же попадет под горячую руку Хаоса; я была бы вовсе не против, если б он провалился куда-нибудь глубоко-глубоко, исчез бесследно и больше никогда не появлялся.

Я ни к кому не привязываюсь — это слишком больно и слишком опасно. Когда Павел при помощи своих сомнительных дружков организовал аварию для родителей, лишил меня самых близких и дорогих людей, я думала, что жизнь кончена. Вскоре эти мысли сменили другие, более крепкие — Павла нужно уничтожить. Я ненавидела его так же сильно, как он меня, и чем чаще видела его ухмыляющуюся физиономию, тем сильнее желала ему смерти. Гибель родителей подкосила, но я справилась с этим только благодаря желанию отомстить. Не могла допустить, чтобы этой сволочи далее жилось спокойно и безоблачно — за все нужно платить, и Павел должен был покрыть свои долги сполна. Я зациклилась на нем, но руки мои были прочно связаны; все, что могла, это изводить его понемногу, дожидаясь подходящего часа для решающего удара. Он же, в свою очередь, пытался избавиться от меня всеми возможными способами. Я ожидала даже убийство, хотя и понимала, что дядющка трус и не рискнет так подставлять свою драгоценную шкуру.

В своей жизни он любил только одного человека — себя самого, а на остальных плевать хотел. На всех, в том числе на своего родного брата.

Человек человеку волк. Сейчас я затрудняюсь сказать, в какой именно момент заметила исключение из сего негласного правила — никто иной как Глеб заставил меня по-другому взглянуть на некоторые вещи.

С его появлением моя жизнь стала еще уязвимее, чем прежде.

Теперь я объект интереса опасных типов. Тот же самый Том может быть охотником за моим скальпом. Даже если он добьется своего и расправится с Хаосом, моя очередь наступит сразу же после — свидетелей ведь действительно никто не любит. А я свидетель, причем не самый невинный.

От этого не отмахнешься. Но судьба преподнесла мне еще один сюрприз, который, скорее всего, вновь не сулит ничего хорошего; эта стерва никогда не приветствовала для меня поблажек, вряд ли появление в моей жизни Глеба можно считать хорошим знаком. Скорее, это очередное испытание, только теперь — я это понимала — в ход пошли чувства, что наиболее опасно.

Когда чувства вступают в конфронтацию с разумом, побеждает обычно что-то одно.

Что победит в моем случае, было неясно, если бы я оказалась в одиночестве и хотя б на пару дней избавила себя от общества Глеба, еще можно было бы все поменять. Но, несмотря на свои заморочки, я все же человек, а люди слишком уязвимы перед теми, кто оказывается чересчур близко. Со мной рядом был Глеб, и, как ни хотелось мне абстрагироваться, заслониться от него прочным панцирем недоверия, ему как-то удалось пробить брешь в твердой оболочке.

Я вряд ли испытываю желание вернуться в свой особняк с победой и в полном одиночестве.

Глеб превосходит всех остальных, в нем есть что-то, что заставляет меня испытывать целый спектр смешанных чувств от непонимания, непринятия, до слепого желания довериться и приоткрыть чуть-чуть, совсем немного, свои мысли.