Книга Каменный ангел, страница 86 – Юлия Амусина

— Будь уверена. Я не стану смотреть за тем, как ты сходишь с ума в этих треклятых стенах. Павлуша — шизанутый придурок, такой дизайн мог выдумать только полный псих. И знаешь, Вер…

Он осекся, заметив вдруг, что она едва сдерживает смех.

— Чего?..

— Ты зовешь меня по имени. Раньше ты почему-то его избегал, называл меня совершенно нелепыми прозвищами типа «рыбинки», от которой я еще долго буду отходить.

Возразить было нечем. Глеб вообще не любил заморачиваться с именами — куда проще использовать при случае нейтральные кликухи.

Как клише, не засоряя свою память ненужными именами «проходящих» персонажей.

— Крыть нечем, — свободной рукой он потер шею, внезапно почувствовав, как быстро из него улетучиваются остатки здравого смысла. — Как-то все так быстро закрутилось… А знаешь, я б на тебе женился, если бы мог.

Она вдруг резко выпрямилась и села, поджав под себя правую ногу. Хаос вскинул лицо и теперь выжидающе смотрел на девушку, с явным нетерпением ожидая услышать слова, объясняющие ее реакцию.

— Значит, ты спалишь мой особняк? — медленно протянула она, вроде как задумавшись о чем-то.

— Рвану, — поправил Глеб. — У меня узкая специализация.

— И заберешь меня к себе?

— И окончательно сломаю тебе жизнь.

— Таким, как ты, ничего не стоит вскружить молодой девушке голову, — Вера скорбно поджала губы; по ее взгляду нельзя было сказать наверняка — издевается или в самом деле сетует.

— Я бы не стал этого делать, — все же ответил Глеб.

Это ты кружишь мою голову, пытаясь свести меня с ума.

— Врешь. Ты только этим и занят, — она подалась вперед и устроила ладони на широких плечах Глеба.

Теперь между их лицами были какие-то жалкие миллиметры пустого наэлектризованного пространства.

— У меня нет никого, кроме тебя. И даже если ты захочешь меня убить, я немного от этого потеряю. Но если однажды ты вдруг решишь, что я тебе осточертела, и захочешь вышвырнуть меня вон, будь уверен: я не стану подставлять вторую щеку.

— Круто сворковала, надо запомнить, — улыбка держалась на его губах каких-то пару секунд. — Да, я все еще помню, что ты в одиночку умудрилась выгнать Тома.

Вера сползла с диванчика, притянула Хаоса к себе, запустила пальцы в непослушные взъерошенные темные волосы Глеба, легко, почти неощутимо провела губами по небритой щеке.

Не выдержав, он крепко обхватил ладонями ее тело, грубо вжал спиной в находящийся позади диван и впился в ее губы страстным требовательным поцелуем. Ему не хватало воздуха, казалось, единственным источником живительной силы была лишь она, девушка с темным прошлым и почти оформленной пропиской в дурдоме.

Какая ирония.

Ему хотелось отдать ей всю власть над собой — так странно, магнетически, удушающе действовала на него племянница покойного Павлуши. И она едва ли не понимала того, что он, подобно агнцу на закланье, будет идти за ней снова и снова, даже зная, что итог для них обоих будет весьма плачевным. Наверное, поэтому не испытывала страха перед ним — разве удав может бояться кролика?

Она по-прежнему была для Хаоса загадкой, но теперь желание разгадать, «добить» эту головоломку до конца становилось просто невыносимым. Он не соврал — он ни за что ее не отпустит, только не теперь, когда смысл казалось бы никчемной, беспросветной жизни специалиста по всяким деликатным проблемам уже не был просто красивым словом. Глебу как никогда хотелось жить, потому что теперь она была рядом. Не душой, так телом, но рядом, совсем близко. Она раздробила его мир одним лишь взглядом пронзительных, глубоких как омут глаз, она выжгла на каменном сердце, которое теперь норовило выбиться из картонной грудной клетки, свое имя, и теперь могла не сомневаться, что он никогда о ней не забудет.