Книга Мир против нас, страница 27 – Юлия Амусина

Возле больницы замедлила шаг, неторопливо обогнула высокую ограду с наружной стороны и набрала номер, забитый в контактах, как Эдик. Доктор велел подойти туда же, где мы были в прошлый раз вместе с Глебом, и уже спустя несколько минут встречал меня у двери для медработников. В его взгляде сквозило плохо скрытое подозрение, и это было понятно – несмотря на то, что Глеб таскал меня с собой, для его друзей я по-прежнему никто.

— Сейчас у него следователь, но скоро он уйдет. Даже странно, что Ларионов до сих пор тут торчит, – проговорил Эдик, бросив короткий взгляд на часы, видневшиеся из-под белого рукава на его запястье.

— Почему? – спросила скорее из вежливости. На самом деле мне было все равно.

— Этот тип мне примелькался, ленивее деятеля на страже закона я еще не встречал.

Фамилия следователя была мне незнакома, по моему делу работали другие люди, и их, к сожалению, назвать их ленивыми я не могла. Скорее, дотошными и очень назойливыми.

— Думаете, это хорошая идея? – поинтересовался Эдик, имея в виду мой визит в целом. – Не уверен, что парень будет рад вас видеть.

— Может, и не будет, – не стала я спорить.

— Одно дело Глеб, совсем другое вы, – продолжал Эдик. – Парень едва оклемался, и мне бы не хотелось подвергать его вторичному риску.

— Думаете, при виде меня он впадет в кому? – на сей раз в моем голосе чувствовалось раздражение. – Я хочу, чтобы он связался с Глебом, только и всего. Можете сами передать ему телефон, если мой вид действительно кажется вам таким злодейским.

Эдик хотел было хмыкнуть, даже растянул губы, но внезапно лицо его посерьезнело.

— Сделаем так: как только уйдет Ларионов, я загляну к парню и узнаю, не возражает ли он против гостей.

— Как угодно.

Прислонившись к больничной стене, я сложила у груди руки и со скучающим видом отвернулась к другому концу коридора, приготовившись к длительному ожиданию, но Эдик вернулся на удивление быстро. Теперь его лицо не казалось таким хмурым.

— Путь свободен, – как-то чересчур оптимистично воскликнул доктор. – Здесь его мать, но я предложил ей перекусить в нашей столовой, она ведь так и сидит у палаты все время. Думаю, минут на десять-пятнадцать я ее займу.

— Спасибо.

— Номер палаты помните?

— Да.

Перед самой дверью я остановилась и, сама не знаю зачем, огляделась по сторонам. На первый взгляд, никому не было до меня никакого дела, но – что это? – какой-то парень в бежевом свитере весело мне подмигнул. Или не мне? Снова проклятое воображение дает о себе знать. Мысленно чертыхнувшись, я толкнула дверь и вошла в палату.

Макс казался неестественно бледным, а на фоне стерильно белоснежного больничного белья вообще терялся, удивительным образом сливаясь с общим фоном. Страшные трубки неприятного вида, торчащие из его тела, хоть как-то обозначали лежащую на постели фигуру, которую я помнила, как ехидного, не в меру язвительного и местами вовсе непереносимого хакера. Едва хлопнула дверь, он сфокусировал на мне свой взгляд и больше не разрывал зрительного контакта, даже когда я неспешно приблизилась к постели. На обескровленном лице не читалось абсолютно ничего, ни радости от созерцания моей физиономии, ни печали по этому же поводу. По-видимому, для Макса я была не интереснее больничной стены, в которую неизменно упирался его взгляд, когда в палате он оставался один.