Книга Мир против нас, страница 24 – Юлия Амусина

— Здорово. Теперь я для тебя недостаточно крутой.

— При чем тут… Я боюсь за тебя, понимаешь?

— Да ладно, я же не придурок, нормально все просекаю. Стоило мне забыться и подсесть тебе на уши со своими жалостливыми историями, как ты сразу перевела меня в разряд никчемных страдальцев.

С некоторым удивлением отметив, что все еще стоит посреди прихожей в ботинках, Хаос сбросил их и отправился на кухню. Покопавшись в карманах болтающейся на плечах куртки, вытащил упаковку снотворного, которое сунул ему Эдик еще в ту ночь, когда за Максом закрылись двери операционной. Поколебавшись, Глеб растворил пару таблеток в стакане воды, поболтал его и двинулся обратно к Вере. Девчонка обнаружилась в вертящемся кресле, которое зачем-то притаранил сюда Максим, носком стопы отталкивалась от пола и, кажется, вновь полностью ушла в свои мысли.

Может, это было необоснованно, но Глеб всегда раздражался, когда чувствовал, что она где-то на своей волне, не с ним, далеко...

— Выпей, – сказал, протянув ей стакан с растворенным в воде снотворным, а после внимательно наблюдал за тем, как она отпивает от края.

Отставив стакан в сторону, Вера ловко выбралась из кресла и молча обняла Глеба за шею, всем телом прижавшись к его груди. Несколько удивленный столь разительной переменой, Хаос рассеянно положил ладони ей на спину, теснее привлекая к себе.

— Нам есть, что терять, ведь правда? – спросила она спустя какие-то секунды.

— Да, – согласно кивнул Глеб, упираясь носом в ее темную макушку. – Конечно, есть.

— Разве это хорошо? Куда удобнее жить, зная, что тебя ничего с этим миром не связывает…

— Я бы сказал, отстойнее, – едва хмыкнул в ответ, касаясь губами ее длинных волос. – Зачем тогда вообще жить?

— Просто, извращаясь над собой, – то ли пошутила, то ли на полном серьезе; не разобрать. – Может, это и правда бессмысленно, но мне было легче…

Вместо ответа Глеб осторожно вытащил из ее прядей черную заколку, которую бросил на стол, заваленный Максовым хламом. Вера подняла на него бледное лицо, приоткрыла губы, собираясь что-то сказать, но так и не произнесла ни слова. Ее ладони медленно погладили небритую кожу на его щеках, скользнули к груди, плечам, сбросили ставшую слишком жаркой куртку на пол к их ногам.

— Что у тебя за привычка постоянно ходить в верхней одежде? – пробормотала она, намереваясь поднять упавшую шмотку, но Глеб придержал ее за рукав.

— Не успел снять.

— Ты никогда не успеваешь.

— Так помоги мне.

Их взгляды скрестились в одной точке. Медленно, словно нарочно растягивая каждое из своих действий, Хаос перебросил ее мягкие волосы со спины на левое плечо, наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Вера тотчас подалась вперед и повисла на его шее, с жадностью отвечая на поцелуй. Ее сердце забилось быстрее, Глеб остро чувствовал этот стук своей кожей, прижимая ее к себе все ближе.

В следующие несколько минут комнату наполняли звуки быстро стаскиваемой одежды, тяжелое дыхание, прерывающееся яростными поцелуями. Быть может, это то, чего не хватало обоим в эти напряженные часы, когда будущее грозило обрушиться на их головы страданиями и потерями – близости друг друга, поддержки самого родного человека в тяжелую минуту перед неизвестностью. Где-то на самом краю сознания Глеба все еще маячили неясные тени, размеренно помахивающие окровавленными цепями, лежащий в просторной палате без сознания хакер Щёлоков, его бедная, ошеломленная горем мать, приехавшая сразу, как только услышала о случившемся с сыном, беглянка, до поры до времени разделявшая их общую идею выжить любой ценой, но впоследствии бросившая умирать на снегу одного из них… Все эти мысли давно свернулись в огромный снежный ком, который то и дело катался в голове Хаоса, не находя никакого выхода, но сейчас будто бы подутихли, стерли цвет, хотя и не исчезли совсем.