Книга Я твоё отражение, страница 77 – Юлия Амусина

Картинка перед моими глазами уже начинала приобретать расплывчатые очертания. Я слегка потряс бутылку в своей руке — на дне еще оставалось немного этого отвратного пойла, а Опоссум в шутку учил, что нельзя оставлять посуду грязной. Запрокинув голову, я вылил в себя остатки бормотухи и краем слуха услышал звук повернувшегося в замке ключа.

А вот и моя милая сестричка. Оставив пустую бутылку на подоконнике, я нечетким шагом направился в прихожую.

Лерка, согнувшись, расстегивала левый сапог, от правого уже успела избавиться, и теперь он стоял рядом с моими грязными кроссовками. Услышав шаги, она подняла голову и, увидев меня, чуть подняла вверх уголки губ — улыбнулась типа.

Привет, Денька. По какому поводу ты уже хороший? — явно намек на запах алкоголя — каким-то непостижимым образом она всегда его чует. Даже если после попойки я слопаю два лавровых листа, пару лимонов и зажую для верности пачкой жвачки.

Кстати, никогда не пробуйте сотворить все это в описанной мной последовательности или наоборот, но сразу — блин, дрянь просто кошмарная. До сих пор мутит, стоит только вспомнить. Когда жевал эти дурацкие листы, чувствовал себя травоядным чокнутым козлом…

Я покосился на огромный кроваво-красный букет не блещущих оригинальностью роз и не смог удержаться от смешка.

Лер, этот петух что, романов начитался?

Сестра справилась с сапогом, выпрямилась и взяла в руки букет, с которым и прошествовала мимо меня в комнату.

День, ты просто невозможен. Скажи мне, почему тебе так не нравится Андрей? Только потому, что он крутится возле меня? В таком случае, сядь и приготовься слушать мое мнение насчет твоей Афродиты. Кстати, ты бы ей псевдоним, что ли, пооригинальнее придумал…

Ничего нового я не услышу, потому что хотя бы в этом вопросе наши мнения сходятся, — криво усмехнулся.

Как ты можешь знать, если я даже не начала говорить?

Ты считаешь, там есть, что обсуждать?

Лерка фыркнула и сунула букет в стеклянную вазу, туда, где уже стояли вчерашние пять бутонов, конечно же, подаренные внимательным и во всех смыслах положительным Андрюшей. Так как необходимости доливать воду не было, Лерка посчитала заботу о цветах оконченной и, развернувшись ко мне лицом, лихо заулыбалась. А я вновь покачнулся, потому что уже слишком долго стоял на гнущихся то и дело ногах без всякой опоры. Леркино лицо в моей интерпретации как-то странно маячило то вверх, то вниз, и, чтобы прекратить эту хрень, я сел на диван. Сестра устроилась рядом.

Слушай, Динь, ты вновь хочешь поговорить об Андрее? Хорошо, я согласна, давай… Но, знаешь? Прежде чем ты начнешь перечислять мне все его недостатки, я все же хочу сказать, что с таким старшим братом, наверное, останусь либо вдовой, либо старой девой.

Хорошо, что ты это понимаешь, потому что для твоего дружка у меня уже припасен отличный малогабаритный автомат.

Шутка что надо, — Лерка выставила вперед большой палец, показывая, что оценила. — Но если серьезно, то меня все это достало, понимаешь? Вся эта грязь… Этот кошмар, который тянется за нами уже много лет… Кровь… Твои синяки и кровоподтеки, ножевые ранения, постоянные мутные делишки за чертой закона. Может, хватит месить под ногами всю эту вязкую жижу, а, братик?

Ты снова начинаешь эту свою песню. Ле-е-ра! Я не могу выйти из игры, ты что, не сечешь? Или ты прикидываешься, а сама хочешь соскочить и бросить меня?