Книга Я твоё отражение, страница 60 – Юлия Амусина

А дальше… Не было страха, хотя мне всегда казалось, что езда на байке явно не мое; я чувствовала беспечный запах ветра — он бил мне прямо в лицо, заставляя задерживать дыхание от восторга. В тот момент я чувствовала себя легкой невесомой птицей, не тем птенчиком, которого никогда не смогут научить летать, а именно птицей с гордо расправленными крыльями. Я ловила от всего происходящего волны адреналина; казалось, по венам у меня течет не кровь, а сплошной эндорфин.

Байк под нами ревел, словно раненый зверь, и мне безумно нравилась эта песня мотора. Было в ней что-то невероятное, сносящее крышу, хотя с «отъезжающей кровлей» у меня возникли проблемы еще в ресторане Цербера.

Город летел вместе со мной. Это была поистине завораживающая картина — сотни фонарей мелькают перед глазами в бешеном вихре. Лично я потеряла ориентацию в пространстве уже спустя несколько минут; Цербер же очень ловко управлял байком, умудрялся каким-то образом уворачиваться от препятствий и входить в повороты. Мне оставалось только жаться к его крепкой спине и восторгаться происходящим.

Цербер сбросил скорость и остановил байк на площади; здесь, как обычно, несмотря на поздний час было полно народу. Веселые подвыпившие компании, влюбленные парочки, какие-то подозрительного вида молодые парни — наверняка шпана, мелкая группа, такая же, как и та, в состав которой когда-то входили и мы с Денисом.

Цербер помог мне слезть с байка, после чего сел на ближайшую к нам скамейку и достал сигареты с намерением закурить.

Замерзла?

Замерзла — это очень мягко сказано, однако я помотала головой и присела рядом. Цербер опустил на мои плечи свой роскошный пиджак — наверное, пытался добить своим поведением окончательно. Впрочем, зря старался; за этот вечер я успела столько всего о нем узнать, что теперь в голове царит самый настоящий хаос. Путаница в мыслях, да еще и приправленная алкоголем… Где там бродят наркодилеры? Сейчас у всех есть реальный шанс сравнить меня с братом.

Тебе понравилось, Лер?

Здорово, — искренне ответила я, скрестив руки у груди и сжав холодными пальцами мягкую ткань пиджака. — Правда, здорово. Теперь я понимаю твою слабость, Цербер.

Мало кто знает об этом, но иногда, когда все эти дела реально задалбывают, я посылаю все дерьмо к чертовой бабушке, сажусь на байк и гоняю по ночному городу.

В этом что-то есть, — я с легкой тоской посмотрела на свои туфли, которые чудом не слетели во время поездки. — Знаешь, а я ведь сегодня тоже в каком-то смысле послала все навалившееся дерьмо куда подальше; вместо того, чтобы решать свои дела, я сижу здесь, с тобой. Уверена, мои пацаны вряд ли бы это одобрили…

Твои пацаны не должны заботиться о том, как ты проводишь свободное время.

Вся фишка в том, что мне не положено иметь «свободное время». Я теперь всегда должна быть вместе с мальчиками, всегда, понимаешь?

Нет. Уж извини, Лер, но я этого не понимаю и никогда не пойму. Как никогда не смогу принять то, что ты — женщина, а крутишься в жестоком мире, где каждый день кого-нибудь убивают.

То есть, хочешь сказать, что моя персона во главе моих парней тебя не устраивает? — насторожилась я.

Нет, как раз-таки этого я сказать не хочу. Ты прекрасно справляешься со своими ребятами, ты сильная и рассудительная, ты можешь решить очень многое, если вообще не все…