Книга Я твоё отражение, страница 42 – Юлия Амусина

Ее голос я услышал, наверное, каким-то шестым чувством, потому что говорила она тихо, с жалобными интонациями. Я как раз проходил мимо импровизированной «курилки», темного уголка, в котором, как я потом сообразил, учителя предпочитали не появляться. Не раздумывая, тут же свернул, прошел немного, прежде чем увидел ее, свою сестру, в компании высокого широкоплечего мальчишки. Этот упырь держал Лерку за плечи, а она, сжавшись всем телом, смотрела на него, как кролик смотрит на удава. Секунды мне хватило, чтобы оценить обстановку, еще доли секунды — чтобы схватить паренька (который, кстати, был на голову выше меня) за шиворот и отбросить от сестры.

— Что тут происходит? — попытался внести ясность.

Лерка в панике схватила меня за руку и, кажется, даже попыталась закрыть за своим телом, но я тут же это пресек, и теперь она оказалась за моей спиной.

— Денька, как ты здесь… — в полном отчаянии прошептала она. — День, он очень сильный, он из старших…

Мне было плевать и на то, и на другое. Вытащив свою ладонь из Леркиной, я молча смотрел на ее обидчика, который, надо признать, выглядел довольно-таки внушительно по сравнению со мной. Он был выше, шире и старше меня, поэтому, должно быть, и усмехался так пакостно.

— Эй, малой, свали-ка отсюда, пока кости целы, — придав голосу больше «веса» посоветовал этот незнакомый мне пацан. — Я еще не разобрался с той малявкой, а ты мне мешаешь.

— Это моя сестра, — глупо, но тогда это единственное, что пришло мне в голову.

— А, так ты — тот самый беспризорник, о котором болтают в школе? Никому не нужный оборвыш, так ведь?

— День, не слушай его… — пробормотала Лерка за моей спиной.

Я все понял, — между тем продолжал этот придурок. — Вы оба — ничего не представляющие из себя оборванцы, жаль, что я пока не успел преподать твоей сестре урок. Ничего, я займусь ею позже. Как следует…

А дальше… Дальше я, обуреваемый злостью, ненавистью и обидой за сестру бросился на этого холеного ублюдка, ничего не слыша и не видя перед собой. Я различал только перекошенное от страха лицо еще недавно усмехающегося мальчишки, затем видел боль, еще позже — кровь… У меня с собой был нож, как единственное оружие против многочисленных желающих пнуть никому не нужного «уличного щенка», им-то я и воспользовался. Я наносил удары кулаками и ножом, до тех пор, пока насмерть перепуганная Лерка меня не оттащила. Моя одежда, руки, лицо — все было в крови моего соперника. Я победил в этом неравном бою, но почему-то в душе поселилась какая-то странная ноющая пустота… Будто внутри меня что-то оборвалось с характерным звуком, лопнуло, как ненадежный мыльный пузырь…

Позже я никак не мог заставить себя вновь прийти к сестре, потому что… Нет-нет-нет, я вовсе не боялся тех взрослых, которые устроили на меня самую настоящую охоту. Я боялся только одного — взглянуть однажды в ее глаза и увидеть в них осуждение и страх. Я боялся, что после случившегося сестра будет в ужасе шарахаться от меня, что осудит… Вот это по-настоящему меня пугало и волновало.

Перед моим мысленным взором часто мелькали картины той жестокой расправы. Я впервые осознанно убил человека, но нисколько не раскаялся в своем поступке. Если б было нужно, то я убил бы его еще раз — чтобы знать: эта падаль больше никогда и близко не сможет подойти к моей сестре, не то что обидеть ее.