Книга Я твоё отражение, страница 32 – Юлия Амусина

Дена трясло от злости, внутренней ярости, обиды — жгучей смеси, которая за секунду могла уничтожить все бастионы и вырваться наружу сумасшедшим потоком.

Наверняка эти двое брошенные детки, никому не нужные щепки, гниющие среди всего остального хлама на улице. Такие же, какими были когда-то он сам и его сестра. Вот только эта Светка готова отдать жизнь за своего придурка-братца, а его некогда обожаемая сестра, до этого всегда говорившая о своей любви, обещавшая всегда, при любых обстоятельствах быть рядом, бросила его на растерзание гребанным волкам. Тогда он едва не погиб из-за сестры; впрочем, тогда он бы сам предпочел смерть ее предательству. Но он оказался живучим мерзавцем, ему повезло выжить, избежать вечного плена в дебрях Ада… Но так ли повезло, если немного подумать? Он остался жив, но потерял единственного близкого и дорогого человека; он вынужден был жить дальше с осознанием того, что его предала любимая сестра. Он думал ее убить, отомстить тем самым за собственную клокочущую острую боль, за свои непередаваемые словами страдания, за поруганную веру в близкого человека, за любовь, ставшую для него ловушкой… Но он так и не смог оборвать жизнь сестры. Смешно. Он ведь явно не пример человеколюбивого и всепрощающего гражданина, напротив, он — воплощение бесконтрольного зла… Тем не менее, он стал тряпкой в тот момент, когда мог добить Лерку; так и не смог сделать решающий последний выстрел.

Более того — он повернулся к ней спиной, заранее готовый к тому, что у нее может оказаться при себе оружие. И впоследствии несколько лет, проведенных под действием стимуляторов и сильной дури, он жалел об одном — что она не пустила пулю ему в спину. Быть может, в Аду ему было бы легче, чем здесь, на земле. Там не существует мыслей, а пустая голова — как давно уже понял Ден — это невероятное счастье.

Его сестра оказалась сукой, а эта Светка не побоялась сунуться в логово льва, чтобы вытащить брата, быть может, даже ценой собственной жизни. Одного этого хватило Дену, чтобы накалиться до предела…

Он сам не понял, когда воткнул нож ей в ногу, при этом что-то говоря своим обычным «языком». Девушка бешено закричала, и он с силой ударил ее по лицу — чтобы не раздражала. Лана схватилась за рану; ее ладонь тут же окрасилась кровью. В ее расширенных глазах плескался бешеный страх, мозг стихийно бил тревогу, а с губ срывался крик, полный боли и отчаяния. Девушка понимала, что криком только распаляет безумца, но ничего не могла с собой поделать.

Глаза Дениса, обычно карего цвета, потемнели — злость, растворенная в наркоте, давала такой эффект. Парень сжал правой рукой горло Ланы; он не думал ее душить, просто хотел избавить себя от раздражающего, бьющего прямо в мозг крика. Девушка захрипела и забилась в его руках. Не раненой ногой попыталась достать бандита, но он вовремя пресек эти попытки. Когда глаза Светланы начали закатываться, Ден резко разжал пальцы и с силой стукнул девушку о стену. Злость, восставшая внутри него, по-прежнему искала выход. Если бы он сейчас пристрелил Лану, тем самым лишив ее жизни, это бы не стало избавлением от ярости.

Какого хрена! Ты в самом деле думаешь, будто я смогу поверить в твои байки? О том, что ты могла бы пожертвовать собой ради жизни брата?! Я в такое никогда и ни за что не поверю; ты просто лжешь, чертова сука! Не понимаю пока, зачем, но я знаю это. Какой тебе толк во вранье, если ты все равно сдохнешь?!