Книга Я твоё отражение, страница 3 – Юлия Амусина

А еще… Если меня затопчут и свергнут с теплого местечка, это принесет слишком много радости ему. Тому, который когда-то был моим братом не только биологически. Дену. Я не могу этого допустить, не переживу, если он станет наблюдать за тем, как я снова падаю на самое дно, туда, откуда с таким трудом выбралась. Значит, я буду сильной, просто обязана быть такой ему на зло.

* * *

Хлебнув коньячку прямо из горла бутылки, невысокий темноволосый мужчина в застегнутой через пуговицу белой рубашке подошел к висящему на противоположной стене плакату и по одному вытащил из него все дротики. Отошел. Неясным от алкоголя взглядом окинул «мишень», после чего точно запулил в самую середину все имеющиеся копья. Бинго! Дротики, несмотря на его неловкие движения, точно попали в цель — светловолосую улыбающуюся сучку на плакате. Вот оно как — ненависть, оказывается, не пропьешь.

— Дэн, — окликнули его сзади.

Мужчина еще немного полюбовался делом рук своих, не спеша оборачиваться, но потом, все-таки, развернулся вокруг оси. Это был его излюбленный прием — он как бы подчеркивал, что нет никого и ничего важнее, чем он сам. На первом месте — он, его желания, потребности, мысли… а все остальное подождет. Денис частенько прибегал к этому методу.

— Чего?

— По новостям крутят кадры с похорон. Не хочешь посмотреть?

— Я че, на киномана похож?! Или на некрофила, мать его?!

— Совсем скурился, и не помнишь, кого сегодня хоронят? — покачал головой высокий крепко сложенный парень. Правая рука Дениса — Юрий, но среди пацанов более известен как Ворон.

— Помню, моего зятька. Хлопнула его, все-таки, Лерка, — Дэн хищно оскалился и потянулся к полупустой бутылке. — Че стоишь, как мудак? Иди, помянем этого придурка.

— Это не она, — убежденно заявил Ворон, не спеша принимать предложение босса.

Он знал, что приближенность к Денису не гарантирует ему стопроцентной безопасности. О Дэне давно ходила слава, как о неуравновешенном и непредсказуемом психе, способном в любой момент выкинуть что-то, не укладывающееся даже в самой безумной голове. Впрочем, головы, безумнее, чем у Дена, не было ни у кого — факт. Его опасались даже свои, потому что никогда не знали, чего стоит от него ожидать. Это опасение гарантировало ему уважение.

— А кому он еще нужен? — Задумался Ден, машинально приложившись к горлышку бутылки.

— Например, нам.

— Это да, — Дэн нетвердой походкой сделал два шага и свалился в кресло; снова приложился к коньячку. — Но мы его не трогали.

— Жена тоже не заказывала.

— Как бы там ни было, она теперь на коне…

Ни с того ни с сего Дэн швырнул бутылку с остатками коньяка в стену и, с удовольствием покосившись на мокрое пятно на обоях, жестом дал понять Юрке, что неплохо бы притащить ему другое пойло. Все равно, какое, лишь бы не бормотуху. С неодобрением покачав головой, Ворон на минуту скрылся для того, чтобы вернуться с новенькой фляжкой. Дэн немедля попробовал, что там за дерьмо, и вроде бы остался доволен. Во всяком случае, никак не выразил свое отношение к спиртному словесно, да и в стены не целился.

— Как ты относишься к дартсу? — миролюбиво поинтересовался он, кивнув головой на истыканный острыми наконечниками дротиков плакат.

Юрка проследил за взглядом босса и нахмурился. Этот так называемый «дартс» был любимым развлечением Дениса именно потому, что мишенью являлось изображение Леры. Босс частенько тут зависал, швыряя в фотографию девушки острые наконечники; таким образом, он по-своему расслаблялся, снимал напряжение и подогревал злость.