Книга Последняя ночь, страница 96 – Юлия Амусина

— Машина могла остановиться по разным причинам, — сказала Варя, переведя взгляд с освещенного пространства у фонаря на мое лицо.

Я тоже на нее посмотрел; в то мгновение, когда наши взгляды неминуемо пересеклись в одной точке, мне стало откровенно до фонаря любое подозрительное шевеление у старой лачуги; брать там все равно нечего, варварски ломать и крушить — тоже. Я б даже сам позволил неизвестным вандалам разобрать ветхий домишко по щепкам, только бы это позволило мне не выпускать мою любимую девочку из тесных объятий ни на одну бездарно упущенную секунду.

Сколько их уже безвозвратно утекло за то время, пока я старательно изображал из себя едкого прожигателя жизни, всем, кому ни попадя демонстрируя отсутствие у себя каких-либо привязанностей, слабостей? А она жила в чужом стылом городе так далеко, так безобразно долго, что под давлением утекающего времени я почти поверил в нереальность нашей сумасшедшей любви, в то, что вообще умел любить кого-то больше жизни. Так, как любил ее, только ее одну. Мои воспоминания смешались с ярым отрицанием утраченных чувств, превратились в несуществующие иллюзии, появление которых неизменно вызывало во мне волны раздражения, ярости, бессильной злости. Я должен был что-то сделать с пожирающим меня изнутри огнем, ведь стихийно разгорающееся пламя уже трепало в исступлении мое тело, медленно, но верно подбиралось к мозгу. И я придумал самый удобный выход для сохранения собственного рассудка запретил себе вспоминать и пускать мысли по неизменно замкнутому кругу. На самом деле, это давало хорошие результаты, правда, и без побочных действий не обошлось те девушки, с которыми у меня завязывались контакты, были только едва различимыми способами удовлетворения низменных потребностей; ни родства скитающихся по миру душ, ни чудодейственного тепла от снопа искр, ничего из того, что испытывал рядом с Варварой, я больше не чувствовал.

— Выясним, что за тачке приспичило глохнуть у нашего приюта безнадежных романтиков, — проговорил, вырываясь из тесного плена раздумий.

Нет, ничто не может складываться так удачно. Как там говорят про вьющуюся веревочку?.. Но, черти, почему же именно сейчас мне достался короткий бракованный обрубок? И словно в опровержение тому, что Варвара непременно вознамерится парой фраз разбросать нас по разные стороны одной большой дороги жизни, я почувствовал ее ладонь на своей ладони.

И ничего не успел сказать; на узкой затоптанной тропинке, ведущей к прекрасно обозримому с крыльца озеру, возникла высокая за счет умопомрачительных шпилек девичья фигурка, соблазнительно затянутая в знакомый корсет и мини. Девица явно плохо ориентировалась, оглянулась через плечо, точно проверяя, нет ли там кого, остановилась в сомнении — месить грязь каблуками ей не слишком хотелось. После секундной заминки она шагнула к крыльцу, и вот тут-то заметила нас с Варей.

Одно и то же имя возникло в наших с Варварой мыслях, которые, в свою очередь, как будто слились из двух разных источников в единый поток после того, как она тихо, несмело окликнула меня там, в нашей бывшей спальной комнате. Я словно превратился в один сплошной оголенный нерв, чутко ощущая малейшие импульсы с ее стороны, и мог не прилагать никаких усилий для того, чтобы точно понять о чем она думает и что чувствует.