Книга Никто не узнает, страница 42 – Юлия Амусина

Подумав об этом, перевожу взгляд на свой напиток и чувствую, как к горлу подступает легкая тошнота. Поднимаюсь на ноги. Стараясь сохранять равновесие и по возможности прямой шаг, иду к дому. Меня мутит все сильнее. Какого черта я столько пила? Захожу внутрь, хватаюсь ладонью за ближайшую стену и останавливаюсь на несколько мгновений, пытаясь справиться с тошнотой, затем на ватных ногах бреду к уборной.

Меня безжалостно выворачивает наизнанку, но вскоре становится легче. Поворачиваю вентиль и умываюсь холодной водой, потом долго смотрю на свое бледное отражение в широком зеркале. Тушь немного потекла… пытаюсь припомнить, где оставила свою сумку, в которой находится косметичка, но забиваю на это и принимаюсь стирать излишки подручными средствами. Ну, более-менее… Могло быть намного хуже.

Убедившись, что не испугаю окружающих своим внешним видом, я покидаю уборную и, развернувшись, немедленно натыкаюсь взглядом на Марка. Братец подпирает спиной противоположную стену, явно чего-то выжидая, но я не даю себе воли над этим задуматься, бросаю на него измученный взгляд и иду мимо в надежде, что он не привяжется, но Марк хватает меня за руку:

— Паршиво выглядишь, сестренка.

Ему так хотелось лишний раз мне об этом напомнить?

— Поверь… чувствую я себя еще хуже. Что бы ты там ни придумал для меня, давай оставим это на потом, а?

— Зачем столько пить? — прищурившись, качает головой, но у меня нет сил даже возмутиться и указать на то, что это вообще не его дело.

— Иди к черту, Марк…

— И оставить тебя в покое? — он хмыкает. — Даже не мечтай.

Ничего не отвечаю, низко опускаю голову и дышу глубже. А он берет меня за руку и ведет куда-то… Кажется, я совсем ничего не соображаю, недавняя тошнота отступила, но все вокруг теперь воспринимается мной, словно в плывущем тумане, я слепо бреду по нему, не понимая, куда иду и что меня окружает, ориентируясь только на тепло ладони сводного брата и его голос, раздающийся откуда-то спереди. Спотыкаюсь и едва не теряю равновесие, но он удерживает меня, подхватив за талию. Злится, обзывает пьяницей. Какого черта, он и сам пил, я видела его с рюмкой в ладони… кажется. Сукин сын, как же он меня бесит своим лицемерным морализаторством, смазливой рожей и тем, что он весь такой…

Не такой.

Я хочу указать ему на его собственные огрехи, причем прямо по пунктам, но едва открываю рот, как вновь спотыкаюсь и неуклюже падаю прямо в его руки… и замираю, мутным взглядом впиваясь в его горящие напротив глаза. У него такие теплые ладони. Даже странно, мне казалось, он весь изо льда. Где-то гремит зажигательная музыка, раздаются посторонние голоса, но они там, совсем далеко, их почти не слышно… Вокруг нас очень темно, но откуда-то справа льется приглушенный свет. Его ладони ползут ниже по моим бокам, ложатся на бедра, и мое дыхание заметно учащается. В горле пересыхает. Меня окутывает завораживающим ароматом его парфюма, который пахнет совсем недешево, я неосознанно подаюсь к нему ближе, он хватает мое лицо пятерней, и его губы впиваются в мои неожиданно требовательным поцелуем. И все катится к пропасти. Мы целуемся так, словно через минуту рухнет весь этот мир, все кончится, и мы окажемся навечно погребенными под его завалами. Он в исступлении кусает мои губы, проталкивает язык в мой рот, проникает еще глубже, и я отвечаю, уже не понимая, кто рядом со мной, Фил или Марк. В моем сознании все перепутано. Я… схожу с ума? Меня ведет, алкоголь в моей крови разбавляется всплеском бешеной страсти, лишающей разума. Спиной натыкаюсь на стену. Обводя языком мои губы, Марк забирается под подол моего платья, касается внутренней стороны бедра. Марк… Это Марк… Сукин сын вновь лапает меня, а я… Я хочу сопротивляться, хорошенько врезать ему, накричать и в то же время желаю чего-то намного большего с ним. Я хочу его… этого невменяемого ублюдка с отвратительным характером, не упускающего ни единого случая поставить меня на место. Хочу касаться его, изучать крепкое тело, целовать, поддаться ему, почувствовать на себе его удовольствие.