Книга Никто не узнает, страница 23 – Юлия Амусина

— Вовсе нет, подруга. В этом свете ты довольствуешься малостью, настоящий куш выпал твоей ненаглядной Татьяне.

— Как же меня бесит эта сука…

— А представь только, как ты ее бесишь. Красивая, молодая, с кучей поклонников и при богатом папочке, весь мир у твоих ног… Зато теперь ей стало на тебя плевать. В конце концов, у нее тоже появляются крупные активы.

— Слушай, Акул, она, кажется, не совсем уж такая… — с сомнением говорю я, но подруга категорически мотает головой:

— Ты жизни совсем не знаешь, моя девочка. Эти прожженные деревенские бабы намного хитрее нас, поверь мне. У моего отца была одна такая…

— Да? Правда?

— Была… — Акула презрительно кривит накрашенные губы. — Он тоже считал ее недалекой, а эта стерва вытянула из него приличную сумму, выпотрошила изнутри своими капризами, а потом… потом он, слава Богу, прозрел и дал ей хорошего пинка. Наша история могла закончиться куда хуже, но сам факт, Нель.

— Люди все-таки разные, не стоит всех под одну гребенку…

— Слушай, что тебе знающий человек говорит, и мотай на ус, подруга, — Акула швыряет окурок вниз, я даже возмутиться не успеваю, а она уже закрывает окно и разворачивается лицом к комнате.

— Я все-таки не уверена, что Татьяна из таких. Она слишком простодушная. И добрая. Ты ее не видела, но я-то знаю…

— Святая наивность, — закатывает глаза Акула, направляясь к выходу. Ее острые шпильки стучат по немытому паркету. — Послушай себя, Нелька, еще немного, и ты начнешь ее защищать.

— Вот уж нет! — взрываюсь, иду следом за подругой. — Она этого точно не стоит.

— Здравая мысль, — едко хвалит Акулина.

— И ее сынок… — начинаю в запале, но быстро осекаюсь, жалея, что вообще затронула эту тему, но Акула, как настоящая хищница, чует слабину, разворачивается, ее глаза блестят интересом:

— Что — ее сынок?

— Редкостный г…к, — бурчу я, досадуя на свою несдержанность. — Бесит меня так же, как его мамаша. Ты права, теперь эта парочка завладеет нашим домом, а папа будет думать, что все в порядке и ничего не происходит, что они часть семьи, и он полностью контролирует ситуацию…

— Вот-вот, — охотно поддерживает Акула, и мне удается сбить ее с опасной мысли.

Ее. Но не себя. Даже заперев квартиру и проводив Акулину до ее машины, я продолжаю размышлять на эту тему, и чем дальше заводят меня мои мысли, тем сильнее щемит что-то глубоко в груди. Я возвращалась в поселок, не переставая думать о Татьяне и Марке, в особенности о Марке и ощущениях, которые он во мне вызывает. Я почти ненавидела его и все же испытывала интерес. Легкий, но необъяснимый. Как к неизведанной зверушке, которая вертится рядом и почему-то не перестает кусать мои пальцы. Больно. Иногда очень обидно. Беспричинно.

Кажется, Акула права, и эта ушлая парочка деревенских разводил тупо меня слила. Они теперь полноправные хозяева там, где прошла вся моя жизнь, а от меня избавились, и самое паршивое, что никто этого даже не заметил…

Наконец, все необходимые ремонтные работы внутри моей новенькой квартиры были завершены, строительный мусор убран, пыль выведена до блеска, а все самые необходимые предметы закуплены, и я торжественно распахнула дверь, ничуть не жалея о том, что рядом со мной сейчас нет никого, способного разделить радость момента. Я переживаю его в одиночестве, наслаждаюсь неограниченной свободой и тем, что теперь все будет сосредоточено только в моих руках. Я свободна в своих поступках, мыслях, желаниях, и это настолько круто, что просто захватывает дух.