Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 213 – Татьяна Михаль

— Но ты же любишь сладкое, – рассмеялась я.

— Я люблю пирожные, – парировала она. – А не конфеты. Конфет для детей и старух. А я – ни то, ни другое.

Потом Исмаил видимо смекнул, что не в ту степь прёт и однажды пришёл с большим футляром.

— Зарема, – произнёс он почтительно, – это тебе.

Она с подозрением посмотрела на футляр.

— Что это? – спросила она.

— Открой, – ответил он.

Она открыла, и я увидела, как её глаза расширились и лицо изменилось.

Даже мне стало любопытно, и я заглянула через её плечо.

В футляре лежали кинжалы. Три шутки разных размеров с красивыми рукоятями и гравировкой. Лезвиями блестели, как зеркала.

— Ох... – выдохнула Зарема.

— Это тебе, – прошептал Исмаил. – Знаю, что ты любишь оружие, и ловко умеешь с ним обращаться. Я подумал, что тебе нужно что-то достойное, чем конфеты и цветы. Да и украшения ты не носишь, а вот кинжалы… Это – достойное.

Зарема долго смотрела на кинжалы, потом подняла глаза на Исмаила, улыбнулась ему и проговорила:

— Ты… понял меня. Чай будешь?

Исмаил просиял. Он остался и пил с нами чай.

А я подумала: «Может, всё не так уж плохо? Может, у них ещё есть шанс?»

* * *

Гайдар и я, а вот у нас вообще всё было хорошо.

После того вечера у камина, как я пришла к нему и сказала, что люблю, всё изменилось. Мы были вместе по-настоящему и не как жених и невеста, которые должны пожениться по договору, а как мужчина и женщина, которые любят друг друга.

Он приносил мне книги, встречал нас с Заремой после лекций, провожал до дома и целовал мне руку. Смотрел так, что у меня подкашивались колени, и терпеливо ждал. Как и обещал.

А потом случилось то, чего я не ожидала.

Пришло письмо из Пятигорска, от отца. Точнее, не от отца, а от его поверенного.

«Арсений Петрович болен. Приступ на сердце случился. Врачи говорят, что всё плохо. Приезжайте, если успеете».

Когда прочитала письмо, то почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Марья? Что случилось? – спросил Гайдар, когда увидел моё лицо, перекошенное от ужаса и тревоги.

Я протянула ему письмо. Он прочитал и его лицо тоже изменилось.

— Мы едем, – уверенно заявил он. – Сейчас же.

— Гайдар...

— Собирайся. Я велю подготовить экипаж. Мы вместе едем в Пятигорск.

Я с благодарностью посмотрела на него. На его решительное лицо и глаза, в которых не было жалости и сочувствия, а была готовность быть рядом, готовность помочь и идти со мной до конца.

— Спасибо тебе, – прошептала я.

— Не благодари, – ответил он сурово. – Ты – моя жизнь, Марья. А твой отец – часть твоей жизни. Значит, и моей.

Я крепко обняла его, как никогда.

Следующим утром мы мчались в сторону Пятигорска. Я, Гайдар, его свита. А Зарема с Исмаилом остались в Петербурге.

— Он выживет, – произнёс уверенно Гайдар, беря меня за руку. – Он справится.

— А вдруг пришло его время? – прошептала я.

— Тогда мы будем рядом до конца. Что бы ни случилось.

Я сжала его руку и почувствовала, как успокаиваюсь.

Теперь окончательно и бесповоротно я позволила ему быть рядом. По-настоящему и до конца.

* * *

— МАРЬЯ —

Дорога до Пятигорска была бесконечно долгой, что я начала подозревать, что мы едем не в Пятигорск, а на край света, или в другую галактику.

Всюду только грязь, холод и постоянный ветер.

Сначала мы ехали в экипаже, но после третьего дня, когда колесо увязло в грязи по самую ось, а мы всей компанией – я, Гайдар, шестеро его людей и кучер, вытаскивали его под проливным дождём, Гайдар заявил: — Всё, дальше только верхом.