Книга Корни, уходящие в вечность, страница 41 – Наталья Штефан

В корзинке уже красовались грузди, а дед шёл с довольной улыбкой.

— Вы ребята молодцы, — сказал он. — Берём столько, чтобы лесу тоже хватило. И помним: главное — не только собирать, но и видеть красоту вокруг.

И они шли дальше, смеялись, шутили, удивлялись каждому звуку леса. Дед Игнат приносил им не только грибы и ягоды, но и любовь, заботу и чувство, что лес — это их маленький волшебный мир.

Лето постепенно уходило, листья на деревьях становились золотыми, и даже в лесу появлялся особый запах — запах уходящего тепла. Но для деда Игната это был новый повод учить внуков видеть красоту в каждом времени года.

Когда пришла зима, они снова шли по лесу, только теперь тропинки покрылись снегом, а воздух был хрустящий и морозный. Шурик и Толик натягивали шарфы, а дед с тростью уверенно пробирался между деревьями, оставляя следы в свежем снегу.

Вдруг Шурик заметил на снегу маленькие следы.

— Деда, смотри, тут кто-то ходил!

— Деда, чьи это следы?

Игнат присел возле него.

— Заяц недавно пробегал. Видишь, как лапки отпечатались? А вот здесь лиса шла. Она всегда за зайцем следом ходит.

Мальчишки слушали, затаив дыхание.

Им казалось, что дед знает про лес всё.

И, наверное, так оно и было.

Толик присел, рассматривая следы поближе.

— А это чьи? — спросил он, указывая на маленькие отпечатки, почти как у ребёнка.

— Ах, это белка, — улыбнулся дед. — Она прыгает с дерева на дерево, а снег под ней мягкий, как подушечка.

Шурик не удержался и прокричал:

— Давай будем искать белку!

— Спокойно, сынок, — сказал дед. — Белка нас видит лучше, чем мы её. Лес нужно уважать. Мы можем наблюдать, а не тревожить.

И они шли дальше, осторожно пробираясь сквозь деревья, слушая, как скрипит снег под ногами, и ловя крики птиц, которых уже можно было разглядеть только на белом фоне. Дед Игнат рассказывал истории о зимнем лесу, о том, как звери прячутся в сугробах, а птицы учатся искать еду под снегом.

Игнат ушёл 23 февраля 1969 года —

в День Советской Армии и Военно-Морского Флота.

Он словно выбрал свой день.

День солдат. День защитников.

Игнат отстоял Родину, прошёл Великую войну, видел то, о чём редко рассказывал. Он нёс в себе войну молча — по-мужски, без лишних слов. И ушёл в свой праздник. Как солдат, который выполнил долг.

Он ушёл тихо и спокойно. Последние годы болезнь медленно отнимала у него силы. Боль становилась всё сильнее, но он переносил её так же, как когда-то переносил тяготы войны, — молча, терпеливо, по-солдатски. Не жаловался, не просил жалости, никого не хотел обременять своими страданиями.

До последнего оставался сильным духом.

И ушёл так же достойно, как жил.

Без жалоб. Без суеты. Без страха.

Словно солдат, который выполнил свой последний приказ, отстоял до конца и наконец получил право на заслуженный отдых.

Его сердце остановилось тихо, оставив после себя не пустоту, а память о человеке, прожившем жизнь честно, с достоинством и верностью своему долгу.

Когда Игнат умер, соседка принесла венок. Она была его ровесницей — спокойная, сдержанная, с тем особым достоинством, которое даёт прожитая жизнь. Поставив венок, она тихо сказала:

— Давным-давно, лет двадцать назад, мы с Игнатом договорились: если я умру — он мне гроб собьёт сам. А если он… — она замялась, — то я обязательно ему сделаю венок. Вот я и принесла.