Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 45 – Надежда Ковалёва

В тот же день удалось выстроить и цепочку сведений о седьмом приложении. Александр знал о старой схеме ещё со времени работ после пожара, но где сохранился экземпляр Елены, ему было неизвестно; потому его сообщник проверял тайники с первых недель восстановления. Кирилл получил архивную папку двадцать второго сентября 2026 года и удерживал её, рассчитывая добиться личной встречи с Лерой. Когда Лера забрала документ двадцать третьего октября, Кирилл в рабочем разговоре о документах Вороново упомянул Рейну, что вернул папку архитектору; доказательств, что Кирилл знал о поручениях бывшему охраннику, у следствия не было. Максим записал обе даты в свой блокнот, не пытаясь дополнить их собственными догадками о Белове.

Перед уходом инженер задержался у напольных часов. Их корпус после сентябрьского происшествия больше не трогали без фиксации, и теперь он показал следователю, где прежний завод был остановлен при ещё поднятых грузах: запас хода оставался, но спусковое устройство не двигалось. Взломщик, разыскивая ключ от служебного прохода, открыл внутреннюю панель и неосторожно вывел фиксатор почти из зацепления. На ободке циферблата сохранился смятый кусочек плотной бумаги, которым кто-то придержал минутную стрелку у отметки 2:17; до неё стрелка дошла после короткого движения от соседнего деления. Лёгкая вибрация от закрывавшейся скрытой панели могла окончательно освободить плохо закреплённый стопор, объяснял инженер, хотя сам момент запуска восстановить по следам спустя недели уже было невозможно. Максим попросил приложить снимок бумажного ограничителя к схеме, которую подготовила Лера.

Глава 28. Правда

Суббота, 5 декабря 2026 года. 17:00.

Сообщение от Максима пришло утром.

«Я хочу рассказать тебе правду о той ночи. Не чтобы ты вернулась. Если не хочешь меня видеть, я больше не напишу».

Лера смотрела на экран почти пять минут.

Потом ответила:

«17:00. У меня. Не опаздывай».

Он позвонил в дверь ровно в пять.

— Ни минуты, — сказала Лера вместо приветствия.

— Я учусь.

— Заходи.

Он выглядел уставшим. Не драматично сломанным, не похудевшим на двадцать килограммов, как мужчины в плохих романах после расставания. Просто человеком, который много недель плохо спал и наконец перестал это скрывать.

Максим не попытался её поцеловать.

Не прикоснулся.

Сел там, куда она показала.

И рассказал всё.

Про ключ.

Про отца.

Про то, как пятнадцатилетним мальчишкой запер Виктора в кабинете, потому что видел кровь на губе матери и был уверен: только он может её защитить.

Про пожар в архиве.

Про Рейна.

Про письмо матери.

Последнее он протянул Лере, но она не взяла.

— Это твоё.

— Я хочу, чтобы ты прочитала.

Она прочла.

На строке «не называй контроль заботой» Лера задержалась так долго, что буквы начали расплываться.

— Больно?

— Да.

— Потому что она была права?

Максим усмехнулся без радости.

— Потому что ты сказала мне то же самое через двадцать три года, а я всё равно услышал только тогда, когда потерял тебя.

Лера положила письмо на стол.

— Рейна арестовали?

— Да. Следствие продолжается.

— Человек в окне?

— Работал на него. Он искал документы. Завёл часы, когда разбирал корпус. Зацепил трос колокольчика в проходе.

— А зачем твоя мама пошла к архиву?

Максим покачал головой.