Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 38 – Мария Шарикова

Дом леди Кавендиш на Гросвенор-сквер оказался просторным, прохладным и обставленным с безукоризненным вкусом. Шаги на мраморной лестнице отдавались гулким эхом, а со стен на гостей глядели портреты предков, одинаково строгие и недовольные. Обед подавали в большой столовой, при множестве свечей. Полковник Дейл, грузный старик с седыми бакенбардами и багровым лицом, сидел напротив меня и с первых минут завладел разговором, рассказывая о походе на Пиренеях с таким воодушевлением, что остальным оставалось лишь кивать.

-Он повторяет это при каждой встрече,-шепнул мне Седрик, наклонившись так, будто просил передать соль.-Через полчаса он доберётся до осады Бадахоса, и тётя уже не вставит ни слова.

-Тогда мы можем разговаривать свободно.

-Мы можем молчать с достоинством,-поправил он.

Леди Кавендиш и в самом деле почти не вмешивалась в беседу, хотя несколько раз я ловила на себе её внимательный взгляд, и она отворачивалась, едва я поднимала глаза. Мортимер сидел рядом с матерью, шутил с полковником и ни разу не обратился ко мне иначе, чем это принято между родственниками. Мне это показалось подозрительнее любого флирта: человек, который весь вечер следит за каждым своим словом, как правило, чего-то опасается.

После обеда гости перешли в гостиную. Полковник тут же увёл Седрика к камину и принялся при помощи кочерги показывать, как стояла французская артиллерия. Седрик бросил на меня взгляд, обещавший расплату, а я ответила ему самой невинной улыбкой.

-Кузина,-услышала я за спиной и обернулась. Мортимер стоял рядом.-Не желаете посмотреть семейную галерею? Матушка говорила, что вы ни разу не видели портрета тётушки Элизабет, матери Седрика.

-С удовольствием,-ответила я.

Галерея была длинной и полутёмной, свечи горели лишь в нескольких настенных бра. Дверь в гостиную мы оставили открытой, оттуда доносился голос полковника, а у лестницы стоял лакей. Это меня успокоило. Обещания я не давала, но и просьбу мужа нарушала лишь наполовину, а упускать случай поговорить с Мортимером мне не хотелось.

Портрет висел в самом конце. С полотна смотрела женщина лет тридцати в светлом платье, с тёмными волосами и серо-зелёными глазами, которые невозможно было не узнать. Она улыбалась так, словно её только что рассмешили, и улыбка эта была настолько живой, что мне стало немного грустно.

-У Седрика её глаза,-сказала я.

-Только глаза,-отозвался Мортимер.-Улыбаться он так и не научился. Она ушла слишком рано.

Он немного помолчал, а потом повернулся ко мне, и в его лице не осталось прежней беспечности.

-Аннабель, вы ведь ничего не помните? Не только болезнь, а вообще ничего?

Сердце у меня застучало чаще, но я постаралась ответить спокойно, как отвечала и Седрику.

-Горячка унесла многое, Мортимер. Но если вы хотите что-то сказать мне, говорите прямо.

-Хорошо, скажу прямо,-он понизил голос.-Вы должны мне четыре тысячи фунтов.

-Четыре тысячи?

-За два года. Сначала вы просили понемногу, на платья или на карточные долги, потом всё больше. Седрик и его поверенные не должны были об этом знать, и вы умоляли меня молчать. Я заложил часть родового серебра, а матушка до сих пор не знает, куда оно пропало. Бриллианты и веер, которые вы носили, куплены на моё имя, и ювелиры требуют платежа. Вы обещали вернуть всё, как только разберётесь с одним делом.