Книга Телохранительница Его Темнейшества, Феникс Тринадцатого клана, страница 125 – Ирмата Арьяр

Я покосилась на Ирека: интересно, знает ли бастард эту тайну? Или надо Дьяра пытать с пристрастием, чтобы поделился секретами династии?

— Тьма приняла его жертву и дала взамен силу. Мощь всех павших – одному ему подарила, – с некоторой толикой зависти вздохнул Драхис. – По этим Лысым холмам и гонял мальчишка лихого вражину, на каждом холме по одной голове отрубал, пока тот дух не испустил. Но железная бестия и безголовой уползла на тринадцатый холм. И до сих пор великая Тень первого из синеглазых владык отгоняет от Тархареша посмертный дух чужого исчадия, вот оттого и перемещается дворец без всякого порядка. Ежели долго Трон на одном месте застоится, то чужеродный дух соберет головы и оживет. Оно нам надо? Так что пущай дворец вертится. Лишь бы стражу предупреждать не забывали.

Слушая Драхиса, я изо всех сил сдерживала скептическую усмешечку. В храмах Лойт нам преподавали другую историю: тринадцать самых сильных темных кланов попросту перегрызлись за власть.

В жесточайшей междоусобной войне сгинули все их вожди, а светлые кланы, потирая ручки, скромно ждали в сторонке, когда темные сами себя сожрут, чтобы прибрать освободившиеся земли. Но тут объявился вождь из третьесортного демонического рода. Так как он не входил в число великих кланов, то его появление поначалу осталось незамеченным, а потом оказалось поздно: молодого государя поддержали, и он собрал государство железной рукой. С тех пор Трон перемещается по холмам, где раньше стояли родовые храмы, чтобы никому из великих тринадцати кланов не было обидно.

Я промолчала, не стала разрушать сказку низменными реалиями. Да и кто знает, сколько в наших исторических учебниках истины, а сколько – зависти и амбиций их авторов? Ирек, кстати, тоже помалкивал.

— Ну хорошо, с этим понятно. А почему у дворца каждый раз очертания меняются? – Зулия прищурилась на соседний холм, к которому мы подбирались, проталкиваясь сквозь толпы спешивших по делам демонов: с закатом улицы столицы оживлялись. Дворец умостился на вершину, приняв вид гнезда раздраженных кобр с раздутыми капюшонами. Змееобразные башни покачивались, как при землетрясении. Солнце уже зашло, алое небо подергивалось пеплом, как догорающие угли, и глаза кобр отсвечивали таким же золотисто-алым цветом, а узоры камней начали эффектно светиться.

Южанке ответил Ирек:

— Таким способом избыток магии сбрасывают.

— Разве может быть избыток магии? – удивился Айрес.

— Может, если Тьма шквалом придет. От обжорства тоже бывает несварение желудка. Так и тут, только еще хуже.

Сержант с подозрением окинул островитянина взглядом:

— Откуда вы явились этакие неучи, что простых вещей не знаете? Как приняли-то вас в Академию, таких невеж? Да еще и боевую специальность выбрали.

— С архипелага мы.

— А что, на островах другая магия?

— Да такая же, но ее у нас много не бывает, – лицо Айреса стало кислым, как лимонный пирог без сахара. – Нам обычных бурь и шквалов хватает, они, видать, и забирают избыток.

Я успела перехватить недоуменный взгляд Ирека, но тут мы пришли наконец к воротам в ограде замка, явно не парадным, и мракары распахнули передо мной дверь в сторожевую. На миг мне показалось, что за ней такая же черная монолитная стена, как и вокруг двери.

— Лика Тария со мной, – распорядился Драхис. – Остальные ждут снаружи. Ирек, к тебе это тоже относится.