Книга Золушка в стиле вамп, страница 7 – Ирмата Арьяр

Зал взвыл от голода.

— Она живая! — взвизгнула мачеха из толпы. — Убейте её! Выпейте досуха!

Золушка сняла вторую туфельку и побежала, отмахиваясь от упырей и скелетов туфелькой, ее бантом из обсидиана, развязавшимся в черную ленту острой, режущей кости косы. Кто-то дотянулся до нее, оборвав рукав платья и разорвав плечо. Запах крови стал еще гуще. Но боль ее не остановила. Боль давно перестала ее обжигать.

Лишь бы ее жизнь не вытекла вместе с багровыми каплями.

За её спиной бальный зал взорвался хаосом. Мертвецы бросили свои скрипки и ринулись в погоню, щёлкая суставами, как трещотки на ветру. Упыри завывали и отталкивали друг друга, только это ее и спасало, да еще рык Принца:

— Не трогать! Она моя!

Принц, забыв о королевской осанке, оттолкнулся от пола и прыгнул на стену, как огромный бледный паук, чтобы срезать ей путь.

Карета превратилась в тыкву, но из нее еще сочился волшебный сок. Золушка на миг остановилась, схватила овощ и опрокинула над собой. Оранжевый дождь вспыхнул и поглотил ее живой запах.

Погоня остановилась, растерянно озираясь. Они ее потеряли, хотя Золушка еще была на виду!

И она не стала терять времени. Взглядом выхватила карету мачехи. По счастью, она стояла совсем недалеко. Девушка запрыгнула на место кучера и хлестнула лошадиные костяки вожжами, свитыми из жил, рыбьих потрохов и тонкой нити серебра, которое жгло даже кости.

Золушка не знала, куда направить упряжку, и мертвые кони привезли ее по привычному маршруту к дому мачехи.

Над ней раздался жуткий, на грани слышимости, свист огромного нетопыря. Его черные крылья подняли ветер, сбивающий с ног.

Она неслась по винтовой лестнице вверх, под крышу западной башню. Там, она точно знала, был спрятан узелок отца с оберегом от упырей и серебряная брошь ее матери.

Она влетела в свою каморку и рухнула на пол за секунду до того, как Принц выбил дверь.

Он стоял на пороге, тяжело дыша. Не от усталости — вампиры не устают — от предвкушения.

— Какая жалость, — протянул он. — Ты была так восхитительно напугана.

Он ступил в комнату, и тень его накрыла её, как крышка гроба. Стужа ползла от него по полу, леденила босые ноги Золушки. Он медленно поднял руку, и где-то в глубине его горла уже нарастал низкий, мурлычущий, предвкушающий рык довольного хищника. По его глазам Золушка читала, как он в мыслях вонзает клыки в её сонную артерию. Он видел её судорогу, видел, как будет биться под его зубами её пульс загнанной дичи.

— Нет! — выдохнула она.

— Да! — хрипло выдохнул он и неспешно начал наступать.

Золушка пятилась, пока не уперлась спиной в стену рядом с камином. Увы, кочерга была далеко, не дотянуться.

Глаза Принца стали черными, с багровой каймой по краю радужки.

— Красивая. Сладкая. Напуганная. Всё, как я люблю. Я буду нежен. Ты не почувствуешь боли. И я возьму тебя не на одну ночь, моя прелесссть. Одной мне мало, чтобы насладиться твоей неисссякающей юностью, твоим обожанием, — нежно шепча, он прижал ее к стене и взял за руку.

Мурашки побежали по ее коже, когда он коснулся прохладными губами ее пальцев и поднялся мелкими, как паучки, поцелуями до внутреннего сгиба ее локтя. Кончик влажного языка, быстрого, как у змеи, лизнул локтевую впадину, и Золушка ахнула от пронзившего ее ощущения, словно он коснулся ее обнаженного нерва, но без боли. Или это была боль острого удовольствия?