Книга Паук и Муха, страница 11 – Ольга Кори

Рука паука с рубашкой застыла в воздухе, глаза расширились. Похоже, он тоже что-то почувствовал. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, он отстранился, но взгляд его стал глубже.

Щёки Мухи загорелись. По коже, от шеи до самых пят, пробежала волна мурашек.

— Не за что, — пробормотала она, отводя глаза и пряча руки за спину. — Одевайся и садись за стол.

Он заколебался. Муха нахмурилась. Неужели брезгует? А она его тащила через порог. Он вообще-то тяжёлый оказался! А теперь от её крендельков нос воротит!

— Тебе надо что-нибудь поесть, — заявила она, тряхнув чёлкой. — Ты плохо выглядишь. У нас тут, конечно, не дворец, но чем богаты, тем и рады. Крендельки и пирожки к чаю есть. Свои, свежие, домашние…

Паук покачал головой.

— Дело в другом, — произнёс он смущённо.

— Я совсем не против пирожков. Просто эти бинты… Я благодарен за заботу, но… они мне уже не нужны.

Плавными движениями паук освободился от стягивавших грудь повязок. Пропитанная серебряной кровью ткань соскользнула на пол.

Муха затаила дыхание. Паук стоял перед ней обнажённый по пояс, и в тусклом свете, пробивавшемся сквозь щели ставней, его тело казалось вырезанным из лунного света. Бледная кожа была покрыта узором шрамов. А под кожей угадывался тонкий рельеф мышц. Каждое его движение заставляло эти мышцы перекатываться.

Её взгляд скользнул по его шее с бьющимися венами, по ключицам, по рельефной груди, по напряжённым линиям живота, и она почувствовала, как пересохло во рту. Она захотела прижаться к этой нежной коже, провести губами по серебряным полоскам шрамов, ощутить под пальцами гулкие удары его сердца.

Она заметила, что её собственная грудь высоко вздымается, а ладони стали влажными. Стыд и возбуждение боролись в ней. Возбуждение побеждало.

Паук надел рубашку, скрывая и шрамы, и рельеф мышц, которые Муха уже мысленно исследовала. Поправил шелковистые волосы, распустил их по спине. И намекнул, глядя на девушку из-под длинных ресниц:

— Значит, чай?

Муха часто закивала и бросилась к столу. У неё всё-таки именины, хотя Жук и пытался всё испортить. Но жизнь постепенно налаживается. Раненый почти здоров, Жук скоро вернётся…

Паук сел за стол и, сложив руки на коленях, наблюдал за суетящейся Мухой. Смотрел он странно. не как чудовище на добычу, а как человек, который встретил нечто неожиданное.

— Ты спасла меня, — сказал он тихо. — Почему?

— Ты мог умереть, — ответила она просто, ставя перед ним чашку с блюдцем.

— И что?

— Ты мог бы убить моего друга, когда он напал на тебя. Но не убил. Значит, ты не чудовище. А я не бросаю умирать тех, кто не чудовища.

Паук усмехнулся.

— Ты наивна.

— Возможно.

— Это опасно.

— Жук сказал мне то же самое, — Муха поправила волосы. — Так что будешь? Ты вообще ешь?

— Как и вы все. Наверно, — ответил паук с лёгким сомнением в голосе.

Она поставила в центр стола блюдо с баранками и тарелку с мёдом. Он обмакнул баранку в мёд и стал медленно есть, как будто пробовал подобное впервые.

— А теперь скажи мне, — попросила Муха, садясь против него на табуретку. — Скажи, кто ты. Почему Жук так тебя ненавидит?

Паук вздохнул.

— Твой Жук думает, что я нечисть, которую надо убить. На самом деле я Арахней, один из шести князей-пауков. Мы отвечаем за сохранность границ между Светлицей и Меженью. Без нас эти миры уничтожат друг друга, а нечисть прорвётся в Светлицу.