Книга Увядающий ирис бытия, страница 96 – Настя О

Тео, улавливая отголоски моего настроения, только качает головой с таким видом, будто говорит: «Ты неисправима, Рен». Но молчит. И правильно делает. Имей я хоть малейшую надежду на исправление характера, он не был бы сейчас таким счастливым идиотом. Так что, я считаю, мы вполне себе в расчете.

Ответом на мои умозаключения служит сдавленный смешок сбоку, но в целом — я даже не сомневаюсь в этом — Тео со мной согласен на все сто. Собравшись с мыслями, некромант чуть сжимает мою ладонь:

— Все запомнила?

Я молча киваю. Еще бы, забыть такое. Да это знание может, в конечном счете, явиться именно тем недостающим звеном, что спасет мою жизнь. Дело в том, что мы не только вспоминали основы кулинарии и разбирали случаи возвращения особенно проблемных клиентов, но и совмещали приятное с полезным. В середине недели Тео взял меня за руку и отвел в спальню, только совсем не за тем, о чем я начала думать. С серьезным выражением лица он уложил меня на спину, склонился и произнес:

— Запоминай ощущения.

А затем начал легко, словно пушинка, целовать. Только мне с каждым прикосновением его губ становилось все хуже и хуже. Не понимая, что пытается показать некромант, я начала вырываться, но меня держали крепко. Началось головокружение.

А потом я поняла.

Он забирал мою душу.

Медленно, каплю за каплей, перегонял в свой организм, укрепляя во мне страх и отчаяние. Мысли метались из стороны в сторону. Я была не в силах объяснить причины внезапной пытки, на которую меня обрекал любимый мужчина. Кожу словно сдирали заживо, из вен выкачивали кровь, а сосуды сжимали, вызывая спазмы и нестерпимую боль.

Глаза застилала пелена слез, когда Тео, наконец, прекратил пытку и признался:

— Такие ощущения будут, если ты сама, без моего участия, решишь отдать душу мне. Запомни их. Повтори. И выучи.

Я повторила. Тео справился на порядок лучше, но мне невыносимо было причинять боль родному существу. Поэтому гораздо больше энтузиазма вызвало возвращение моей души, которое я обожала еще со времен встреч на изнанке.

И вот сейчас он заставлял меня воскрешать в памяти те жуткие минуты. Надо сказать, Тео прекрасно умел отделять рабочие и личные отношения. Это импонировало и позволяло не отвлекаться на чувства тогда, когда должен был руководить разум. Поэтому, продолжая держать некроманта за руку, я, те не менее, размышляла о предстоящем деле.

Если девушка действительно окажется нефилимом, стоит поискать связующие со школой ниточки. Я больше чем уверена, что с места, где погибла секретарша Джонса, будет выход на школьный дворик. Что же такого в этом месте? Какую ценность может представлять здание, полное детей и подростков, для тех, кто все это затеял?

И как со всем этим могу быть связана я?

Единственная мысль, которая приходит в голову, заключается в том, что акцент стоит делать не на школу, а на то, что здесь учатся дети. А ведь дети — символ жизни.

— О чем ты думаешь? — врывается в мысли голос Тео, и я на время прекращаю рассуждения. — От тебя идет такая волна сосредоточенности.

— Понимаешь, все шесть нефилимов, точнее, места, где их находили, тесно связаны со школой. И оттуда же есть проходы через Грань к многолюдным местам города. Я ищу в этом какой-нибудь знак.

— Если я скажу тебе, что школу построили на том месте, откуда началось сотворение жизни, это прольет свет на твои рассуждения? — осторожно интересуется Тео.