Книга Моя любимая неприятность, страница 48 – Настя О

— Почему? — резонно спросила я.

Не знаю, как ректор, а я не привыкла доверять на слово!

— В противном случае его постигнет божественная кара. В нашем мире стоит несколько храмов верховных богов, каждому из которых молятся тысячи последователей. Боги слышат наши молитвы. Они помогают с неурожаем и засухой. Приводят в этот мир детей. Помогают справляться с болезнями. Но требуют взамен неукоснительного исполнения своих заветов. Слово богов для нас — не пустой звук.

— Очень интересная трактовка, — улыбнулась я. — В моем мире каждый творец собственной судьбы.

— Это заметно, дани Сквор. Тем интереснее сотрудничество с вами.

Вообще эта их книга перемен выглядела довольно интересно. Когда ректор листал ее, я не услышала шелеста страниц. Словно она была сделана не из бумаги, а из какого-то другого материала. Но сами листы точно изготавливались из чего-то прочного. Только вот из чего?

— Божественное слово, — словно прочитав мои мысли, ответил Родерик.

Я мельком посмотрела в его сторону. Некромант пристально разглядывал меня. Словно ожидал совершенно другой реакции.

Ну, бросьте, дан Родерик, я же родилась в мире, где о таких, как вы, пишут сказки!

— Лучше расскажите о том, что такое Мертвая война. Кажется, это понятие не зря похоже на Мертвую деревню.

— Все правильно, дани Сквор. Мертвая война — это самая страшная веха нашей истории, после которой мы и следим за проявлениями смерти.

— Расскажете?

— С большим удовольствием, — склонил голову ректор. — Если дан Родерик не будет против. Ведь Мертвая война сильно отразилась на его семье.

— Не против.

Родерик делал вид, что стоит тут для мебели, но я успела заметить дернувшийся уголок рта. Эта тема была ему близка — и очень неприятна. Поэтому мне стоило тридцать раз подумать перед тем, как делать выводы вслух — независимо от того, что услышу.

— К сожалению, доподлинно неизвестно, с чего началась Мертвая война. Это произошло более пятисот лет назад. Мы знаем лишь по обрывочным воспоминаниям и летописям, что в ту пору магия смерти вышла из-под контроля. Настолько, что из-под земли поднялись полчища умерших людей, многие из которых успели превратиться в скелеты. Когда они касались живых, у тех начиналась лихорадка. Болезнь превращала цветущего человека в такого же немертвого, как и тот, что посягнул на него. Множество жизней было загублено. Множество великих домов пало. И тогда на наш мир обратили внимание боги. Они превратили самых сильных магов Мэйленда во что-то совершенно иное. Огромный запас магии дал им возможность обрести новую сущность, способную бороться с полчищами немертвых. Очищающий огонь исполинов, пришедших в Мэйленд, исцелил землю от проказы. Но цена за это деяние была слишком высока. Герои погибли так же, как и те, к кому прикасались немертвые. Но герои погибли в славном бою. А после них остался последний мальчик, магия которого от потери родных превратилась в магию смерти. Король Сириус Седьмой воспитал его, как собственного сына, и одарил землями на Драконьих горах, названных так в честь исполинов, победивших нечисть.

— Боги превратили сильнейших магов в драконов. Драконы погибли, спасая Мэйленд от нечисти во время Мертвой войны, — кивала я, слушая ректора, а затем внезапно уставилась на Родерика. — Погодите-ка! Вы что, хотите сказать, что дан Родерик был маленьким мальчиком во время Мертвой войны, пятьсот лет назад?