Книга Человек со звезды, страница 40 – Настя О

Боже, я сейчас совершу самую ужасную в жизни ошибку.

— Нет, Рейн! — строго сказала я. Ага. Вот и дурман потихоньку стал уходить из глаз. — Нельзя!

Я отпихнула его, внутренне страдая оттого, что приходится отказываться от такого шикарного тела, и только тут до меня дошло: а как, собственно, я в таком виде с Рейном оказалась? Мы же засыпали, почти полностью одетые! Как, я спрашиваю, на мне осталась только майка, а этот гад успел облачиться в пижамные штаны?!

Спешно прикрывшись скомканной тряпкой, на деле оказавшейся простыней, я выскочила из комнаты Рейна, запираясь в душе. Стыд и совесть грызли изнутри, на глазах даже выступили слезы. Как, ну как я могла настолько утратить контроль, что поддалась на сонное обаяние Рейна и позволила ему переступить грань, за которой стираются различия между нашими расами?

В дверь тихо заскреблись.

— Нина… Нина, — раздалось снаружи, и мне послышались нотки вины в глубоком бархатистом голосе.

За что мне все это? Глаза, в которых боишься утонуть, руки, которые обнимают так, что я готова не слезать с них, теперь еще и голос, доводящий до крайней точки возбуждения одним своим звучанием!

— Разговорился, гад, — зашипела я, включая воду и умываясь, пытаясь привести себя в чувство. — Почуял запах жареного… У — у–у, паразит! — тихонько выла я, хотя никого, кроме себя, обвинять не имела права.

Как мне теперь Рейну в глаза смотреть? Что ему сказать? «Милый, я тут во сне представляла свой идеальный секс, а ты просто под руку попался, но нам нельзя, потому что мы несовместимы?»

Физиология горячо запротестовала — она считал с точностью до наоборот. Совместимы настолько, что хочется к чертям отправить все запреты и показать, наконец, этому странному мужчине, как может быть у нас на Земле, когда человек по — настоящему тебе нравится.

Что же делать? Что делать — то теперь?!

Послав к черту толерантность, я выключила воду и, отбросив простыню, подошла к двери. Рывком открыла ее и застыла на пороге. Рейн, успевший натянуть штаны, стоял с крайне виноватым видом и держал в руках белый махровый халат.

— Нина? — вопросительно моргнул он, а потом бережно надел мягкую ткань мне на плечи, продевая конечности в рукава и запахивая полы. — Нина… — на его губах сверкнула робкая улыбка, от которой я раскисла окончательно. Позорно заревев, я плюхнулась на пол, закрывая лицо руками.

Не мужчина, а настоящий плюшевый медведь. Он живо оказался рядом, перетаскивая меня к себе на колени, откинулся на стену и принялся убаюкивать, пока мое тело сотрясали приступы рыданий. Не знаю, то ли неудовлетворенность выходила таким образом, то ли просто, по-женски захотелось побыть маленькой и капризной, но Рейн стоически переносил подобные перепады настроения. Только гладил по волосам и ласково дул на ушко.

— Нельзя — я, понимаешь, нельзя — я–а! — выла я, обильно смачивая слезами грудь пришельца. — Нельзя, пока они не проведут свои опыты до конца! За что мне все это, за что? За что ты на мою больную голову свалился, чертов пришелец?

— Нина, — Рейн приподнял мое лицо повыше — так, чтобы встретились глаза.

— Ну что — Нина? — обиженно взревела я. — Что — Нина, ненормальный ты нудист?!

Рейн улыбнулся, будто понял, в чем заключается мое обзывательство.

— Нина, — выдохнул он, переводя взгляд на мои губы. — Нина, свет…