Книга Человек со звезды, страница 37 – Настя О

Я только хмыкнула в ответ: круассанов и завуалированных приставаний для моего оттаивания было мало! Пожалуй, справиться с этой задачей мог лишь тот, кто любил прогуливаться полуголым и кто сейчас был замурован в шуршащей на все лады камере.

Внутри одной из комнат оказалось что — то вроде радиоизотопной медицинской лаборатории. Ее разделяла стена с небольшим просмотровым окном, в котором я и увидела лежащего внутри аппарата Рейна. Вокруг него суетились несколько врачей, а еще постоянно пищал какой — то бешеный прибор. Козе было понятно, что в такой обстановке никакой томографии не случится.

— Он волнуется, — не предположила — констатировала я факт, поглядев на подрагивающие большие пальцы ног пришельца. — Может, ваш МРТ поэтому не показывает нормальную картинку?

— Может, хотите его успокоить? — в свою очередь предложил первый. Я вздохнула и пошла в другую часть лаборатории — исполнять прямые обязанности.

Когда меня увидели врачи (их было человек пять), то сразу расступились, освобождая дорогу к Рейну.

— И чего это мы распереживались? — проворковала я, подходя к нудисту и инстинктивно ощущая, что ему сейчас нужен хоть какой — нибудь, даже самый мизерный, контакт со знакомым существом. Ладонь сама легла на мужское колено, а еще я заметила, что Рейна потрудились раздеть до белья, и в голове промелькнула крамольная мысль, что с утра я подсматривала, как Рейн после утреннего душа это самое белье надевал.

Пришлось признать неутешительный вывод: рядом с любителем обнаженки я и сама потихоньку превращалась в девушку без комплексов. Только разве это имело сейчас значение?

Удивительная способность видеть меня из любой точки. Для наших аппаратов Рейн оказался довольно массивным, но все равно извернулся так, чтобы я могла наблюдать его довольную физиономию. Поневоле захотелось упростить мыслительный процесс настолько, чтобы нудист понимал даже привычные русские матюки. А мне сейчас очень хотелось выразиться. После того, что сказал первый, в голове оставалось все меньше сомнений, что совместное пребывание с Рейном для него означало постоянные попытки прочитать меня через мысли. Но вместо этого я улыбнулась:

— Рядышком посижу. Раз ты такой большой, но такой пугливый мальчик.

Что пришелец научился угадывать безошибочно — так это настроение. Бросив в мою сторону опасливый взгляд, он, тем не менее, вскоре вернулся в заданное положение и больше не двигался. Процесс пошел, я стала рядом с камерой. Чужая нервозность постепенно передавалась мне, и к концу процедуры, видя, как все реже моргает пришелец, я всерьез забеспокоилась, как бы чего с ним не произошло.

— Интересная реакция, — поделился со мной наблюдениями о внезапной сонливости Рейна один из ученых.

— Это не опасно? — потребовала я ответа.

— Нет, жизненные показатели в норме. Вам помогут довезти его до дома. Завтра будет как новенький.

— Поверю вам на слово, — без особого энтузиазма ответила я. И стала ждать освобождения Рейна.

В машине моего благоверного разморило окончательно. Не знаю, что было тому причиной, но вместо беспокойства за его жизнь и здоровье я сидела и умилялась на то, как сладко сопит на плече Рейн. Второй даже посмеивался, отвешивая плоские шутки на тему того, как быстро я вжилась в роль сиделки. Язык чесался в ответ, но поднимать завесу тайны об истинном положении вещей я все же не стала. И похвалила себя за сдержанность.