Книга Божественной тропой, страница 54 – Настя О

На каждой тории было написано защитное заклинание. Спустя некоторое время я потеряла им счет и перестала зачитывать, но непременно решила прогуляться в будущем, чтобы изучить их сначала и до конца. Доррон смотрел на меня со снисходительной полуулыбкой, двигаясь рядом, но не приближаясь.

— Что, нравится творение во имя Ёёши?

— Безусловно! – я не скрывала восхищения в голосе. – И сколько же здесь таких ворот?

— Около тысячи, – ответил доррон. – Я никогда не считал точно – знаешь ли, чтобы не было ощущения, что все здесь…мне известно, – с легкой грустью закончил он, и я прекрасно поняла, что имел в виду дух.

Стремление к познанию – одно из основных для человека, а уж доррон, реализуя свое любопытство, таким образом, продлевает себе жизнь в том случае, если хозяин забывает хорошо к нему относиться. В случае со знакомым мне старичком это умение пришлось как нельзя кстати: пусть жил доррон в одиночестве, но каждый новый день старался прорасти в здешних местах все сильнее. Я искренне поразилась жажде его жизни. Тем больше мне захотелось, чтобы он сам захотел открыть свое настоящее имя. Ведь ритуальный поцелуй вместе со священным полотном с именем хранителя храма, показанным богу, могли означать только одно: святилище готово принять нового хозяина.

* * *

Алый демон был воодушевлен: хорошие новости приходили одна за другой. Риндо старался, не покладая рук, чтобы выполнить любую его прихоть, любое приказание. Видно, и правда спустя год собирался покинуть своего хозяина. Столько веков прожить, а до сих пор остаться таким непростительно–наивным! Рёкай ухмыльнулся незаметно для сидевшего неподалеку коттая – он готовил другу поистине незабываемое прощание с миром Рассветного Края. Но Риндо ведать об этом было совершенно необязательно. К тому же, стоило усыпить его бдительность, тем более что колдун знал для этого лучший способ.

— Ты необычайно хмур в последнее время, друг мой, – как бы невзначай обратился к лису рёкай. – Что случилось? Я же знаю, что–то гложет тебя.

— Меня настораживает звучащее в твоих словах участие, Масараги, – откликнулся Риндо. – Опять что–то замышляешь?

— Нет, что ты, – поспешил успокоить его рёкай. – По крайней мере, не сейчас. Просто вижу, что ты сам не свой, вот и беспокоюсь, что установившееся между нами взаимопонимание может нарушиться из–за какой–нибудь мелочи. Что–то с твоей богиней не так, верно? – кротко поинтересовался колдун, пытаясь в очередной раз втереться в доверие.

Обстановка располагала к задушевному разговору: темная ночь, из–за окружающего их леса казавшаяся еще более зловещей, заставляла ум рождать самые смелые мысли. Это было время как раз для того, чтобы озвучить все заветные мечты. И Алый демон знал это, как знал и то, что, несмотря на проницательность и острый ум, Риндо сбит с толку разрушающим его чувством по отношению к недавно инициированной богине.

Но коттай и тут смог удивить заклятого друга. Глядя на огонь в костре, который развел скорее по привычке, нежели для пользы делу, Риндо без предисловий выдал:

— Она больна, Масараги. Отпусти меня к ней, чтобы я мог вылечить ее.

— Что я получу взамен? – удовлетворенно улыбнувшись, рёкай не подал вида, насколько ошеломила его просьба Риндо.

— Ты и так получил все, что хотел, – устало возразил коттай.