Книга Божественной тропой, страница 128 – Настя О

— Что, хорошо поговорили? – продолжал злорадствовать личный кошмар Хё. Я ушла в себя и ни на что не реагировала, кроме, пожалуй, доносящихся с кафедры коротких, но весьма информативных предложений лектора.

Длинные волосы исчезли, уступив место короткой стрижке. Вместо традиционного кимоно – строгие черные брюки, белая рубашка и темно–зеленая жилетка с крупной клеткой, словно дань университетской форме. Темно–серые глаза, в которых так и светится острый ум. И пусть облик его претерпел изменения, я ни за что и ни с кем не спутала бы его. Лис. Это был тот самый лис, что являлся мне во снах, а потом сжимал в объятиях после дела с Ро–кооном. Я почувствовала себя загнанным в ловушку зверьком и не могла пошевелиться, пока шло занятие. Что ему здесь нужно? Что, в конце концов, происходило у них с Масараги, раз оба со странной частотой оказывались где–то поблизости от нас с Хё?!

Надо сказать, меня, если и заметил, учитель ничем не выдал. Лишь вежливо кивнул, когда выделил из толпы лиц во время осматривания большого зала. Складывалось впечатление, будто он специально делал вид, что не помнит меня, а если и помнил, то предпочитал этот факт скрыть. Что ж, кто я такая, чтобы перечить преподавателю, верно?

Не могу сказать, что занятие оказалось скучным. Это скорее был урок–знакомство, где каждый мог дополнить или возразить стоящему у кафедры Ясумаро–сану. Странно, но я, подобно Масараги–куну, стала называть лиса в обезличенно–вежливой форме, хотя обычно к преподавателям мы относились с большим почтением. Видимо, сказывался тот факт, что на вид лис выглядел ненамного старше. Конечно, это было только на вид.

К концу занятия я и вовсе расслабилась, поскольку блондин у кафедры никак не демонстрировал наше близкое знакомство. Как оказалось, зря. Убедившись, что поток студентов–старшекурсников ему достался не самый плохой, преподаватель сдержанно улыбнулся и стал закругляться:

— Напоследок хотелось бы поговорить о посещаемости. В отличие от принятых в Оппони правил, я не буду требовать постоянного присутствия на занятиях. Как вы знаете, культура – понятие, лежащее в плоскости души, поэтому, если вы начнете зубрить материал, который я буду освещать на наших встречах, ничего внутри не отложится. Моя главная задача – увлечь настолько, чтобы вам стало действительно интересно.

— Учитель, – из середины зала раздался знакомый мужской голос – говорил кто–то из параллельной группы, – но разве преподаватель не считается сильным, когда требует железного соблюдения дисциплины?

— А что, по–вашему, есть сила, уважаемый ученик? – ответная улыбка Ясумаро–сана показалась мне несколько зловещей. – Выходит, силен тот, кто держит остальных в страхе? – студент ожидаемо запнулся на ответе, и лис хитро продолжил. – Или, возможно, это тот, кто сияет так ярко, что способен осветить самые темные уголки чужой души? Знаете старинное оппонское поверье? Тот, кто сходу изобразит на бумаге иероглиф силы, немедленно будет наделен волшебством. Хотите испытать свою силу? Вдруг в вашей душе окажется достаточно возможностей, чтобы вынести новое свойство?

— Что вы имеете в виду? – запнулся студент.

— Идите сюда, – поманил его лис, доставая, словно из бездонного мешка, изнутри кафедры лист плотной белой бумаги и стеклянную склянку с чернилами. Я готова была биться о заклад, что кисть сама собой появилась в его руке. Когда же студент, наконец, спустился к лису, тот указал на небольшой стол рядом с кафедрой и предложил присесть. – Нарисуйте, пожалуйста, иероглиф «сила» так, как считаете нужным.