Книга В объятиях его одержимости, страница 85 – Нина Северова

— Пока непонятно, — смотрю на бутылку с водой, Тимур следит за моим взглядом. Берет ее, открывает и подносит к моим губам. Дежавю какое-то.

Выпиваю почти литр воды, жажда сильная. Но хорошо, что я хочу пить. Организму нужна жидкость.

Тимур садится на кровать, просовывает руку под пододеяльник, кладет ладонь мне на ногу. Поглаживает. А я испытываю странные чувства.

— Ты опять вышел из берегов, — ложусь обратно. Как же хорошо, когда не тошнит.

— Я испугался.

— Чего?

Вздыхает.

— Что тебя трогает другой, — смотрит так… с жалостью.

— Тимур, твоя ревность отчасти имеет основания, но так не может продолжаться. Ты страшный человек в гневе.

— Я такой, чтобы защитить тебя.

— Или самоутвердиться.

Его рука под одеялом останавливается. Неприятно это слышать? Что поделать.

— Арина, ты слишком ко мне жестока, — нависает надо мной. Дышит спокойно, глаза такие грустные.

— Это неправда. Но ты жесток к другим людям. Что с Ваней?

— Ничего, — целует в нос.

Вздыхаю, хочется врезать ему по лицу. Почему мы обсуждаем страшные вещи вот так, как будто это норма?

— Тимур, я серьезно. Что случилось, после того, как вы вышли из палаты?

— Ничего не случилось.

Толкаю его в грудь и сразу же понимаю, что зря активничаю. Голова тут же начинает «плыть».

— Тимур, не ломай комедию, я серьезно спрашиваю. Что с Ваней? Он жив?

— Обо мне ты тоже так волнуешься? — замирает в миллиметре от моих губ. Чувствую его запах, энергетику и вся будто расплываюсь. Не давит собой, но я подчиняюсь его силе.

— Конечно, Тимур, что за вопросы? Ты — мой мужчина, и, конечно, я о тебе беспокоюсь. Но ты жив, здоров и прямо передо мной!

— Повтори, — касается носом моего. — Скажи ещё раз, что я твой мужчина.

Игра, которую мне не выиграть.

— Ты мой мужчина, Тимур. Любимый мужчина. А я только твоя.

Неужели это до сих пор непонятно? Я же вся в тебе растворилась.

Он сразу берет меня за подбородок и влажно целует. Не торопится, смакует. Это поцелуй, от которого тяжелеет внизу живота и подгибаются пальцы на ногах. Лижет мои губы, кусает язык. Поддаюсь. Этому невозможно сопротивляться, да и я не хочу. Отстраняется, дышит тяжело.

— Извини, — упирается лбом мне в грудь, — Я тебя напугал и… тебе стало плохо.

— Я боюсь тебя, когда ты теряешь контроль над своей яростью. Перестаешь быть человеком и становишься опасным животным. Так нельзя, Тимур. Нужно как-то обуздать твою ревность, — кладу руку ему на затылок.

Вздыхает. Прижимает мою руку сильнее к своей голове. Ну почему он опять такой?

— Что с Ваней, ответь мне? Это важно, — чувствую как напрягается. — Тимур, я спрашиваю не потому, что он мне нравится как мужчина. А потому что ты уже убил человека из-за своей ревности и другого покалечил на всю жизнь.

— Я избил его, но он жив.

Молчу. Слезы собираются в уголках глаз. Это когда-нибудь прекратится?

— Он сказал, что тебе шьют дело. И что тебя надолго посадят за это всё.

Тимур приподнимается, нависает надо мной. Молчит.

— Я знаю, девочка моя. И следака, который этим занимается и что с подачи Дрёмова всё завертелось.

— Тимур, а если тебя и правда посадят, что тогда? — вытираю слезы.

— Ты мне скажи, Арина. Что тогда будет, если меня закроют?

— Я не перестану любить тебя, если ты об этом, — его вопрос давит, потому что я не знаю, что будет. Разве это возможно спланировать? Подготовиться заранее?